лишусь такого хорошего места для засады. Может быть есть и другие, а может нет, и я потрачу время в пустую, ища его.»
- Простите меня, я должен сначала разобраться с колдуном, - он отвёл взгляд и прошёл на второй этаж, оставив умирающих.
Уселся на полу, под окном, едва-едва выглядывая над рамой. На прерию опускалась ночь, появились первые звёзды. Огней в городке почти не зажигали, Жатанас замирал, как олень в траве, в надежде что волк пройдёт мимо. Тимур перевёл взгляд на колышущиеся длинные стебли и среди их серых волн ему показалась чёрная дорожка, как от кита-убийцы в океане. Но она тут же стиралась ветром и нельзя было наверняка утверждать, что это не его воображение. В тишине он различал дыхание лежавших на первом этаже. Охотник вслушивался в него, сам переставая дышать, когда ему казалось, что оно прервалось.
Чёрная тень отделись от одного дома и быстро пересекла проулок. Тимур встрепенулся, почти на четвереньках добежал до лестницы, скатился вниз, сделал глубокий вдох и выскочил на улицу. Револьвер блеснул в свете убывающей луны. Двумя прыжками он добежал до угла первого дома, выглянул и затаился.
Тонкая фигура в тёмной накидке скользнула от дома к колодцу, затаилась на мгновение и прошелестела тканью к следующему строению. Тимур сорвался с места, сапоги забухали по сухой земле, фигура обернулась, ойкнула, когда Охотник врезался в неё всем телом. Мужчина сжал пальцы на тонкой шее, под острым подбородком. Дуло револьвера упёрлось в впалую щёку. Страх бился в больших глазах, очерченными тёмными кругами. Женщина захрипела и саданула его корзинкой, что держала в левой руку, но попала только в плечо. Ручка отломилось и содержимое разлетелось по земле.
- Я тебе сейчас башку прострелю, сучья дочь! – рявкнул Тимур, вдавливая револьвер меж зубов. Женщина застонала, забилась дёргая ногами, руки вцепились в предплечья Охотника. Взгляд стал совсем безумным.
«Так она точно обернётся, совсем ничего не соображает!»
Он резко отпустил её, отскочил на шаг, взяв револьвер двумя руками.
- Всё, всё, не дёргайся! Спокойно, я сказал!
Женщина села, опираясь на руки и затравленно озираясь. Хлопнула одна дверь, заскрипела другая, голубоватый свет звёзд и луны прогнало оранжевое пламя ламп.
- Что? Что твориться? Это что же? Колдунья! Она колдунья! Смотрите!
На свет вытащили рассыпавшиеся перья и травы, в горсте земли.
- Это она малевала! У, мразь!
Двое подхватили колдунью за руки, дёрнули вверх, становя на колени. Женщина в одной ночной рубахе заслонила её от Тимура, он услышал только хлёсткий звук удара.
- Вздёрнуть её! Прямо сейчас! Вон, в колодец её!
- А ну прекратить, сукины дети! – заревел Охотник, швырнул бабу в ночнушке в сторону, дал в зубы мужику справа, замахнулся рукоятью револьвера на дедка слева. Тот скрючился, закрывая голову руками. Колдунья брякнулась обратно на пятую точку.
- Вы не понимаете! Я вас защищала! Это для защиты от Зверя! – она размазывала кровь, сочащуюся из свежей ссадины на щеке.
- Врёт тварь, - простонала женщина в рубахе, - ох, кажется я руку сломала…
Жатанас наполнялся звуками. Тимур закрутил головой. «Пёсья кровь! Скоро тут будут все, кто ещё может ходить!»
Он схватил колдунью за плечо, потащил в дом с лежачими. Толкнул внутрь, захлопнул дверь, задвинул засов.
- У тебя от силы пара минут! Говори быстро! – револьвер плясал в его руке. – Что ты делала? Зачем рисовала знаки?
- Это для защиты, защиты от Зверя, - снова повторила она. – Я… это всё, что я смогла сделать, я больше не знала, как уберечь горожан! Я ничего с монстром сделать не могу, только не дать ему войти в город! Мой ритуал никому из людей не вредит! Поверь, прошу, я защищала мой город как могла! Я… я пыталась позвать на помощь, очень долго никто не отвечал. Потом ответили, сказали, что Охотник скоро будет! И вот появился ты! Я – хорошая, я никому не врежу!
В дверь ударили. Дёрнули ручку. Забарабанили. Ноздри Тимура широко раздувались, он чуял её страх, ей отчаянье и в тоже время искренность.
- Но ты же колдунья?
- Да, да, я колдунья, и что? – мужчина взвёл курок, - но это не значит, что я плохая! Вот твой револьвер – он плохой?
- Что ты несёшь, пёс тебя дери?! Как револьвер может быть плохим?
- Ты прав, не может! Револьвер ни плохой, ни хороший. Его могут использовать как бандиты, чтобы убивать невинных, так и Охотники, чтобы защищать обычных людей от Зверей. Ты же защищаешь? Защищаешь револьвером? Но его же используют бандиты. Ты плохой, ты бандит, ты убийца?
Старая Самиля с дыркой во лбу. Неизвестный парень с обожжённым пулевым отверстием в груди. Толстый рыжий Ловчий с разодранным горлом. Горец снайпер с проломленным черепом. Колдун Исмаил с перекушенной шеей. «Мог ли я тогда поступить по-другому? Могу ли я сейчас поступить по-другому? Должен ли я убить колдунью?»
- Мой дар – он как револьвер. Не хороший и не плохой. Важнее, кто его использует, - тихо закончила женщина.
Тимур убрал палец со спускового крючка.
- Я хочу тебе верить. Пожалуйста, не подведи меня. – Он развернулся к ходящей ходуном двери. Отдёрнул засов и пинком распахнул, расшвыряв столпившихся людей.
Грянул выстрел. Народ на карачках пополз в стороны.
- Слушайте меня, жители Жатанаса! Я, Охотник Анклава, провёл расследование! Эта женщина не виновата в нападениях Зверя! Она наоборот защищала вас и ваш город, чтобы вы могли продержаться до прихода помощи! Она жила вместе с вами, так же страдая и голодая и каждую ночь обновляла защиту, пока вы, сучьи дети, уничтожали её труды! И потому она находится под моей охраной! Если хоть один сучий потрох, хоть одним своим поганым пальцем её тронет!.. – дуло револьвера скакало с одного лица на другое. Люди жмурились, отворачивались, закрывались ладонями, будто это смогло бы помочь.
- Ваше благородие, не серчайте! – раздался знакомый голос Богуса, - мы вас поняли! Не тронем мы Арьяну! До вашего распоряжения, конечно же. Только что со Зверем делать-то? Если не она его призывала, он же не уйдёт, получается. И если то, что вы говорили правда…
Он не закончил, заозиравшись на остальных.
- Я убью Зверя! Вот прямо сейчас пойду – и убью! – «Пёсья кровь, что я несу?!»
- Так ночь же, темно, - кто-то ещё подал голос.
- Я не могу смотреть, как вы
