Кое-где — с собственным прудиком.
Колоссальный контраст с ничем не примечательными обшарпанными домишками простых горожан, которые лепились друг к другу так плотно, что можно было, наверное, через окно друг к другу в гости ходить. Мне вспомнились острые черепичные крыши домов, выстроенных в два-три этажа, меж которыми змеились узкие извилистые переулки, мощеные булыжником. Куры, копошащиеся прямо во дворах и веревки с бельем прямо над головой, растянутые от дома к дому.
Что-то никогда не меняется, в каком бы мире мы не находились. Всегда были и всегда будут богатые и бедные. Бесящиеся с жиру и доедающие последние крохи. Власть имущие и те, кто ждёт их милости. Наверное, надо было куда-то в первобытно-общинный строй переместиться, чтоб было по-другому. Да и там наверняка — у кого дубина толще, у того и больше прав.
Но все-таки под одеждой, не важно, золото и парча на тебе или бедняцкие лохмотья — мы все остаёмся одинаковыми. Те же страсти и желания, обиды и разочарования, радости и страдания… та же потребность в том, чтобы тебя кто-то понимал, ценил и любил. Разве нет?
Я надеялась, что так.
Иначе всё моё мероприятие обречено на провал.
Улица, на которой расположились особняки драконов, даже фонарями была освещена, под которыми тут и там стояли в почетном карауле городские стражники в одинаковых сине-чёрных мундирах и до блеска начищенных кирасах.
Дородный усач, в тёмных усах которого светились нити седины, очень старался не показать, как изумлён, когда наша маленькая пёстрая компания проследовала мимо него.
Вернее, попыталась проследовать.
— Стой, кто идёт? По какому вопросу?
— А что, на эту улицу просто так заходить нельзя, только по особому приглашению? — вспыхнула я.
Усач нахмурился и тронулся с места в явном намерении нас остановить и допросить. Видимо, на улицу, где живут важные особы, простолюдинам забредать было не положено.
Нанайя метнулась ему навстречу, зависла в метре напротив лица, смешно трепеща радужными крылышками, и аж запунцовела от возмущения.
— Как вы смеете так разговаривать с драконьей свахой?! Во исполнение воли великой Богини мы идём исполнить свой долг!
— К-какой ещё долг? — сник от такого напора бедный стражник.
— Переженить всех неженатых! Какой же ещё? А кста-ати…
Она сложила лапки на груди и задумчиво смерила стражника взглядом с головы до ног.
Тот попятился.
— Кольца на вас не вижу. Вы, случайно, не женаты? — тоном опытного инквизитора поинтересовалась Нанайя. Луковка за моей спиной прыснула в кулачок.
— Б-бог миловал… — бедняга аж попятился.
— Бог, может, и миловал! Не знаю, правда, какой из нескольких десятков здешних богов. А вот наша грозная Богиня точно не помилует, до тех пор, пока вы не исполните свой долг перед ней и страной, сочетавшись законным браком с какой-нибудь доброй женщиной и нарожав с ней дюжину детишек…
Несчастного как ветром сдуло.
Он вытянулся в струнку на своём посту под фонарём с таким видом, что было ясно — его оттуда и будьдозером не сдвинешь теперь. Фонари, кстати, были красивые. На чугунной стройной ноге, стеклянные многогранники, в которых не было видно ни лампочки, ни свечи, и что-то мне подсказывало, что светились они каким-нибудь хитрым магическим способом.
На освещение бедняцких кварталов, очевидно, никто ресурсы тратить не собирался. Я ещё помню, как мы пробирались с Даниелем по городу в темноте в мою первую ночь. Было жутковато. Так что надо бы побыстрее переделать все дела здесь и вернуться обратно в Храм до темноты, чтоб не лазить по здешним тёмным закоулкам без защиты.
С тоской вспомнила освещенные улицы своего города, автобусы и метро до часу ночи, видеокамеры на каждом углу, заказ такси с телефона и прочие мелкие радости, которые не замечаешь, и которые незаметно делают жизнь проще и безопасней.
Здесь всё было так, как столетиями до изобретения электричества — с наступлением ночи город окутывала плотная непроницаемая тьма. А под покровом тьмы творятся дурные вещи.
— Ну что, в какой дом постучим? — с энтузиазмом спросила Нанайя, подлетая ко мне. Она вся аж светилась самодовольством и была, очевидно, очень рада тому, какое воздействие оказала на стража. А мне было как-то грустно. Неужели и здесь всё то же? Слабые мужики, которые больше всего на свете боятся ответственности и избегают всеми силами «хомута» под названием «семья и обязательства»? По крайней мере, мне на пути попадались только такие. Хотя я и знала, что в теории где-то непременно должны водиться и другие, ведь не могут же все быть одинаковыми?
Но видимо, сильным женщинам всегда попадаются слабые мужчины.
Вот только общество почему-то винит в этом женщину. Мол, «таких выбираешь», «таких притягиваешь», «будь слабой»…
А кто ж виноват, что мы становимся сильными? Что по-другому не выжить?
Ведь мы становимся такими, когда понимаем, что в этой жизни можем рассчитывать только на себя. И никто не подставит плечо.
Разве не они, мужчины, делают нас такими? А потом нас же и обвиняют, что мы не можем стать слабыми, или хотя бы хорошо притвориться, чтоб потешить их эго… Боги, как же меня бесит этот стих, «Пожалуйста, будь послабее» Роберта Рождественского, который так любят перепевать или на худой конец зачитывать с чувством разные наши певцы ртом…
Прямо-таки гимн слабых мужиков, которые, разучившись входить в горящие избы и останавливать не то что коней, а хотя бы ослов, умоляют свою женщину стать слабее, потому что она видите ли вынуждена была всему этому научиться, пока он мямлил.
Потому что кто-то же должен.
Тьфу…
Я встряхнула головой и постаралась отбросить свои глупые, мешающие, циничный мысли.
«Вот поэтому ты и не замужем. Потому что не умеешь быть мудрой и беречь, где надо, мужское эго», — уколол внутренний голос. Я дала ему по башке и попросила не отвлекать.
Нанайя и Луковка по-прежнему ждали от меня ответа. И смотрели так странно, словно и правда, именно я почему-то должна была решать.
Вздохнув, я огляделась внимательно по сторонам.
Пышные и помпезные особняки, один другого краше, все сплошь в лепнине, голубые, розоватые, бледно-лимонные, фисташковые… какая разница, в какой?..
Моё внимание привлёк один дом, который прятался в глубине парка и был выстроен из тёмно-серого камня. Его строгий силуэт разительно отличался от остальных. По своей архитектуре он мне чем-то напомнил старинные готические замки.
— Туда. Для начала, — вздохнула я. — А вообще-то мне всё равно. Какая разница? Я всё равно тут никого не знаю.
— Драконья сваха сказала — туда, значит, нам туда! — решительно кивнула розовая дракошка и полетела прочь с вдохновлённым видом на толстенькой мордочке.
