когда все сидели тихо, так что ее слова долго потом висели в воздухе:
— …ясно, что ты задним умом крепок!
Но вообще-то свадьба была прекрасной, с множеством дорогих подарков и множеством пьяных, валявшихся утром в сточных канавах. Беднягу Йеснера обнаружили в широкой супружеской постели Никласа Никлассона, где ему пришлось поистине воскреснуть, когда благочестивая супружеская пара вознамерилась отдохнуть после изнурительного дня. Что он делал там, так и не выяснилось, он был слишком пьян, чтобы отвечать за свои поступки.
На следующий день, когда гости еще спали, Александр и Сесилия отправились погулять. Они не спеша бродили по полям, радуясь друг другу. В толпе знакомых и незнакомых людей они еще больше сблизились.
В этот прекрасный весенний день воздух был теплым, а в молодой траве виднелись крохотные белые цветы, названия которых никто не знает.
Кто-то шел за ними по пятам мелкими, неуклюжими шагами от самого Гростенсхольма. Обернувшись, они приветливо улыбнулись, словно забыв, что хотели побыть одни.
— Я думала, что ты спишь, Колгрим, — сказала Сесилия.
Он протиснулся между ними, и они взяли его за руки.
Лицо шестилетнего мальчика было необычайно красивым. Особенно поразительными были его янтарного цвета глаза. И если бы не эти плечи, никто бы не узнал, что он был одним из замечательнейших творений Людей Льда. Точно такие плечи были когда-то у Тенгеля: широкие, заостряющиеся на плечах, как на статуэтках китайских мандаринов. Эти плечи отняли жизнь у первой невестки Сесилии, Суннивы, и она знала, что сама рискует разделить ее судьбу, если когда-нибудь соберется родить ребенка.
Думать об этом было весьма неприятно.
Они шли по Липовой аллее. Александр болтал с Колгримом, и они были удивлены его явным равнодушием к отцу, Таральду. Ирью он просто-напросто терпел, зато много говорил о младшем брате Маттиасе. Сесилии показалось, что он просто пытается закинуть удочку, узнать все, что касается его ангелоподобного брата.
Сесилия была единственной в семье, кто понимал Колгрима, и она весьма сомневалась в его доброжелательности.
«Если у меня будут дети, — подумала она, — я их даже близко не подпущу к их замечательному двоюродному братцу». Ведь к ее детям Колгрим мог питать особую неприязнь, поскольку он обожал Сесилию и не желал ни с кем делить ее благосклонность.
Он ничего не имел против родителей отца — Дага и Лив. «Уже это хорошо», — подумала Сесилия, любившая своих родителей.
Она не думала также, что Колгрим представляет опасность для будущего ребенка Бранда и Матильды. Но для Маттиаса…
«Господи, сделай так, чтобы между братьями не было раздоров», — подумала она и невольно сжала руку мальчика с такой силой, что тот с удивлением уставился на нее.
Они подошли к липам.
— Да, от заколдованных Тенгелем лип осталось только три дерева, — сказала она. — Деревья матери, отца и Аре.
— Чье это дерево? — спросил Александр, услышав ее слова.
— Я не знаю, где чье дерево, но это три самых старых дерева, самых высоких.
— Мне кажется, одна из лип выглядит неважно, — тревожно произнесла Сесилия. — Смотри, сколько сломанных веток, коры, побегов валяется на земле…
— Возможно, это белки, — сказал Александр, чтобы успокоить ее.
— Ты думаешь? Хотя, возможно…
Но она знала, что не осмелится выяснить, кому принадлежит это дерево.
Они поднялись в усадьбу.
— Вот старый дом, где жили Тенгель и Силье, — сказала она. — Теперь здесь живет Тарье. Зайдем?
— Твоя семья долго жила здесь? — спросил Александр.
— Собственно говоря, нет. Я родилась в Гростенсхольме, но я думаю, что они поселились здесь в тот год, когда родился дядя Аре. Это было в 1586 году. Моя мать родилась не здесь.
— И где же жила семья до этого?
— Все это несколько мистично. Они жили в горной долине в Трёнделаге. В долине Людей Льда, как ее называли. И люди говорили, что там было полно ведьм и колдунов.
Колгрим слушал, навострив уши.
— Первым присягнул Дьяволу Тенгель, Тенгель Злой, — продолжала Сесилия. — Или, во всяком случае, кто-то из них…
— Да, — улыбнулся Александр, — ты как-то говорила, что он закопал где-то кувшин с колдовским зельем, вызывающим силы Зла.
— Так оно и есть. Бабушка Силье вела в те годы дневник.
— Было бы любопытно его прочитать.
Сесилия улыбнулась.
— Представляю, как трудно было ей писать: образования ей явно не хватало. Я спрошу мать, где этот дневник. Я никогда не видела его. Возможно, он потерян.
— Жаль, если это так.
Они вошли в пустую прихожую дома, где их голоса отдавались эхом.
— Какой витраж! — изумленно произнес Александр. — Это же просто шедевр!
— Да, Силье училась у настоящего церковного мастера много лет назад…
Появился Тарье.
— Привет, — сказал он. — Что так рано?
— Мы разбудили тебя… — сказала Сесилия.
— Я не пил слишком много, — улыбнулся он. — И проснулся уже давно. Тебе нравятся портреты наших предков, Александр? Они весьма отличаются от портретов твоих предков!
— Я бы не сказал! — заметил Александр, глядя на прекрасный портрет Суль.
— Это моя бабушка! — с гордостью произнес Колгрим. — Она была ведьмой!
— Могу себе представить, — вздрогнул Александр. — Ее звали Суль, не так ли?
Мальчик радостно кивнул.
— Теперь я вижу, что ты похожа на нее, Сесилия. Она действительно очень красива, Колгрим! Тебе есть чем гордиться!
«Благодарю за этот косвенный комплимент», — подумала Сесилия.
Теперь Колгрим смотрел на Александра как на своего любимца.
— Она умела колдовать! — сказал он.
— Мне говорили.
— Я тоже умею!
— Не говори глупости, Колгрим, — настороженно произнесла Сесилия.
Глаза мальчика стали совершенно желтыми.
— Я умею! Это так!
— Я верю тебе, — торопливо произнес Александр. — Сесилия тоже знает, что ты это умеешь. Она просто пошутила.
Огонь в его глазах стал слабее.
Александр продолжал рассматривать портреты.
— А это Даг, такой белокурый!
Тарье засмеялся.
— На его голове осталось не так уж много белокурых волос!
Сердце Сесилии сжалось. Ей не хотелось, чтобы ее любимый отец старел.
— Ага, — сказал Александр. — А это Лив, я сразу узнал. А самый последний — Аре. Твоя бабушка, в самом деле, была хорошей художницей.
— Тебе нужно посмотреть ее живопись, ее гобелены! Увидев все это, Александр захотел взять с собой в Габриэльсхус что-нибудь — и Сесилия обещала поговорить об этом с детьми Силье.
Заметив ее незаметный кивок, Тарье взял Колгрима за руку, и они продолжали осматривать усадьбу уже вдвоем. Тарье заверил мальчика в том, что они хотят обменяться колдовским опытом — и тут уж Колгриму пришлось уступить.
Покинув Липовую аллею, они направились по лугу в сторону леса. В своей глубокомысленной беседе они шли дальше и дальше — и получилось так, что они пришли на потайное, залитое солнцем место Суль возле
