* * *
Наргиду опять пришлось принять сонное зелье – другого способа быстро достигнуть равнинных земель княжества, граничащих с империей, не было. Дантор Берийский, сопровождавший своего гостя, выглядел раздосадованным, но сдерживался.
- Передавай мои самые тёплые слова сестре, - наконец, подобрал княжич нужные слова. – Я отправил недавно ей голубя, но Тевера наверняка захочет услышать что-то от того, кто несколько месяцев провёл рядом со мной. Мне жаль, что политика отца не оставила возможности отправиться вместе с тобой.
- Не переживай, Дантор, - Наргид совсем не жреческим жестом пожал руку княжича. – Ты был мне добрым другом всё это время, да и все берийцы с пониманием отнеслись к моему любопытству. Я многое узнал, многое понял и ещё в большем начал сомневаться. И если однажды странствующий жрец постучится в твои ворота, надеюсь, ты не прогонишь его прочь.
- Жрец жрецу рознь, - с усмешкой ответил на шутку Наргида. – Но уж если второму принцу в империи не окажется угла, то в Берие мы уж отыщем тебе такую вершину, с которой легко будет дотянуться до любого из богов, не только до Нерождённого.
Распрощавшись, Наргид отправился в путь. Ему предстояло в одиночку пересечь половину империи, чтобы добраться до столицы и представить патриарху отчёт о проделанном путешествии. Что ж, было время, чтобы как следует продумать свои слова, дабы не причинить вреда дивному народу, принявшему его как родного.
Граница показалась ещё до обеда, а на землях Манзокеи юного жреца встречала делегация патриарха – несколько боевых инквизиторов и неприметный человек, напоминавший обедневшего охотника. У этого охотника даже длинный нож и лук были с собой, но цепким взглядом, осторожными движениями и умением быстро ориентироваться в происходящем он скорее напоминал воина или наёмника, чем мирного лесного добытчика. Впрочем, патриарху Тсинару немало служило интересных людей – кому-то он помог деньгами, кого-то исцелили словом и благодатью Нерождённого, кто-то просто был фанатично предан храму. Наргид научился видеть таких людей и воспринимал их как нечто неизбежное. Однако сейчас ему было неприятно присутствие этого неправильного охотника, хотя он и был уверен, что наставник непременно вышлет кого-то дожидаться возвращения своего преемника.
- Есть новости из столицы? – попытался Наргид наладить контакт с проводником.
- Всё идёт так, как угодно Нерождённому, - скупо ответил «охотник».
- Успешно ли дело его святейшества? – подъехал принц с другой стороны.
- Его святейшество целеустремлён и нетороплив, а потому всегда достигает желаемого, - последовал преданный ответ.
- Что слышно о её величестве? – не спросить про сестру Наргид просто не мог.
- Розы надо удобрять и оберегать от тлетворного влияния, - усмехнулся мужчина и добавил: – Повременили бы вы с вашими вопросами, ваше преподобие, до того, кто даст нужные вам ответы. Я простой проводник, и моя задача доставить вас как можно скорее в столицу.
Наргиду пришлось прикусить язык, хотя так и подмывало сказать: мне нужны ответы не те, которые нужно знать, а те, которые помогут понять, что делать дальше. Но настаивать и дальше означало бы вызвать подозрение у человека патриарха Тсинра, а потому жрецу пришлось сдержать своё любопытство и позволить вести за собой, как телёнка на верёвочке.
Тот путь, что Наргиду довелось когда-то пройти с Дантором за месяц, Уложился в рекордные три недели. Скакали, не жалея лошадей. Перекусывали в сёдлах, лишь дважды в день позволяя себе привал и горячую пищу. Если ночь застигала вдали от постоялого двора, то инквизиторы разбивали лагерь прямо в том месте, где говорил остановиться безымянный проводник. Тут же, словно по волшебству, появлялись чистая вода, дрова для костра и запасы крупы или сушёного мяса для похлёбки. Благо, зима в южных землях была достаточно мягкой, чтобы не коченеть в ночные морозы. Впрочем, чем дальше к столице продвигались путники, тем становилось холоднее. Слякоть под копытами лошадей сменилась сначала мёрзлыми комками земли, а потом и снежным покрывалом, которое серебрили лучи полуденного солнца.
Если доводилось ночевать под крышей, неизменно брали две комнаты, сколько бы в них не было кроватей. В одной устраивались на ночлег Наргид и «охотник», в другой – инквизиторы, делившие между собой ночное дежурство. Те же инквизиторы на каждом постоялом дворе запросто выбивали из скуповатых трактирщиков сменных лошадей, оставляя взамен обессилевших животных.
В столицу небольшой отряд въезжал уже в сумерки, что не могло не радовать Наргида. За три недели пути его одежды поистрепались и запачкались, точно у последнего бродяги. Да и хотелось уже отмыться как следует, а не чуть тёплой водой из тазика или кувшина под пристальным взглядом навязанного проводника. И если тому казалось, что вода чуть теплее, чем ключевая, которой, по легендам, довольствовался Нерождённый для омовений, Наргида ждал день презрительного молчание за недостаток святости.
- Патриарх ждёт вас, - безо всякого почтения заявил «охотник», стоило Наргиду свернуть в сторону келий жрецов.
Они только назывались кельями. На деле же представляли собой вполне удобные покои, состоящие из спален, кабинетов, гостиных и уборных. Лишь едва ступившие на путь служения Нерождённому жрецы да отъявленные фанатики подвергали себя лишениям. Первые – дабы укрепиться в желании служить Нерождённому, вторые – чтобы во всём подражать своему кумиру. И к тем, и к другим патриарх относился снисходительно, но сам предпочитал говорить: я могу веровать и в златотканых одеяниях, а мои страдания нужны лишь мне, Нерождённому же важнее то, что он видит в душе своего служителя. Хотя определённого аскетизма всё же требовал. Потому вряд ли патриарх обрадовался бы виду неумытого, оборванного и запылённого путника, каковым Наргид себя сейчас ощущал. Но проводник оказался весьма настойчив, как и инквизиторы, молчаливой стеной отгородившие Наргида от келий. Пришлось повиноваться.
Патриарх был погружён в работу, но немедленно прервался, стоило отправить к нему мальчишку-служку, и потребовал путников к себе.
- Ваше повеление исполнено, ваше святейшество, - рухнув перед патриархом на колени, благоговейно заявил «охотник».
- Благодарю тебя, ты славно потрудился, - мягко ответил ему жрец и осенил знаком Нерождённого. – Пресветлое благословение да пребудет с тобой. Ступай, брат мой, отдыхай и прославляй Нерождённого.
Проводник, не прощаясь, вышел, и всё внимание обратилось на Наргида.
- Ваше святейшество, - с достоинством поклонился тот и виновато развёл руками. – Прошу извинить меня за недостойный внешний вид, но ваши посланники оказались весьма настойчивы и не позволили мне привести себя в порядок после утомительной дороги.
- Рад видеть тебя, сын мой, - жадно вглядываясь в Наргида, поприветствовал его патриарх Тсинар. – Мне жаль лишать тебя удовольствия окунуться в очистительные воды, но ситуация и впрямь не терпит отлагательства. Однако я полагал, с тобой отправится в Манзокею и жених её величества.
- Увы, дела княжества задержали его светлость на некоторое время. Но чем вызвана спешка, с которой меня доставили к вам?
- Наша императрица – вот причина спешки, - вздохнул жрец. – Ей непросто без поддержки, а верить лордам из советов опасно. Теперь ты здесь, и мы можем предложить её величеству Тевере опереться на тебя, как то и происходило во все времена существования империи.
Наргид согласно кивнул, промолчав, что патриарх давно уже мог бы прийти на помощь Тевере, не дожидаясь его возвращения. А значит, старый лис имел какую-то выгоду от того, что не вмешивался в происходящее. Стоило послушать, что, на взгляд патриарха, происходило в империи, а также как можно было бы действовать.
- Самое страшное, Наргид, то, что со смертью императора и его истинного наследника голову подняли мерзкие еретики, - со скорбью в голосе вещал жрец. – Ходят слухи, что её величество доверилась отвергнутым Нерождённым магам. Но пока сама она не погрязла в ереси, мы могли бы направить мысли её на путь очищения.
