– И это самое замечательное признание, что я сегодня услышала от тебя!– радостно воскликнула богиня и, взлетев, нетерпеливо потянула аса за собой. – Идём, дорогой! Нам пора домой.
– Подожди, моя любовь! – ответил Улльтор. Он повернулся к Аталисе и её окружил защитный барьер, светящийся ровным голубым светом. – Вот теперь идём.
Обнявшись, божественная парочка засияла невыносимо-ярким светом и растаяла в воздухе, а на том месте, где они занимались любовью, появилось крохотное раскидистое деревце с золотисто-красными плодами.
* * *
Пока происходили все эти события, разъярённый Лесной король покинул Междумирье, причём, очень рискованным способом. Он материализовался у ворот на подъездной аллее своего дворца в Майолиллорне и покатился прямо под копыта четвёрки серебристо-белых единорогов, запряжённых в лёгкую коляску. Дико сверкая удлинёнными голубыми глазами, испуганные животные поднялись на дыбы, но мальчик-возничий пристал со скамейки и быстро их успокоил. Лесной король увернулся от копыт единорогов и стремглав бросился прочь, не обратив никакого внимания на эльфов, сидящих в воздушно-лёгком экипаже.
– Раэтиэль, что это ты вытворяешь? – яростно выкрикнула золотоволосая красавица, сверкая такими же зелёными глазами, что у Лесного короля. – Разве можно так неосторожно перемещаться в пространстве? Постой, ты куда? Вернись немедленно, паршивец! Между прочим, мы к тебе приехали в гости! Ну, погоди, поросёнок, ты ещё попадешься мне в руки, и я живо напомню тебе детство! Так надеру задницу, что мало не покажется!
– Успокойся, Титания! Видишь же, что нашему ребёнку в очередной раз попала вожжа под хвост, вот он и злится на весь белый свет, – усталым голосом произнёс синеглазый изнеженный красавец. – Тем более что сейчас у Раэтиэля переходной возраст, отсюда такие резкие перепады настроения.
– Оберон, это ты во всём виноват! – трагическим тоном воскликнула Титания. – Ты совсем избаловал мальчишку, потакая его малейшему капризу! Вот они, плоды твоего бездумного воспитания! Теперь с Раэтиэлем нет никакого сладу! Вытворяет всё что хочет, и слова ему не скажи поперёк! Так нахамит в ответ, что мало не покажется!
– Хассалех, трогай! – повелительно произнёс Оберон, король Этернолиллорна, самого обширного королевства воздушных фейри. – Передавай привет своему отцу и скажи Капелле, что я очень доволен его работой. Ваши единороги выдрессированы на совесть.
Личико мальчика заалело нежным румянцем.
– Спасибо, сир, – прошептал он и, обернувшись, бросил обожающий взгляд на своего сюзерена.
Четверка единорогов вместе с коляской взмыла в воздух и, повинуясь мальчику-возничему, медленно поплыла к парадному подъезду в огромный величественный дворец.
– Оберон, не смей увиливать от ответа, когда я с тобой разговариваю! Не думай, что сможешь отмолчаться! – раздражённо воскликнула Титания. Она отвела тревожный взгляд от цветущих кустов, среди которых скрылся их сын, и с негодованием посмотрела на мужа.
Не отвечая на её тираду, белокурый красавец с утомлённым выражением на лице поправил пышные кружевные манжеты, а затем в полном изнеможении от этого неимоверного усилия откинулся на спинку сиденья. Титания не выдержала такого пренебрежения с его стороны и чувствительно ущипнула за бок.
Не ожидавший от неё такой эскапады эльфийский владыка подпрыгнул на сиденье.
– Ой, больно! – вскрикнул он и обиженно захлопал ресницами. – Дорогая, но почему ты ведёшь себя как невоспитанная хулиганка? Вот и скажи после этого, кто служит нашему мальчику дурным примером.
Увидев, что жена отвернулась и не реагирует на его слова, Оберон смерил её недовольным взглядом. "О боги, дайте мне хоть капельку своего безграничного терпения!" – сердито подумал он. На мгновение сказалась усталость тяжёлого дня, и тщательно скрываемое раздражение прорвалось наружу. За безобидной маской изнеженного щёголя промелькнул совсем иной облик, но это длилось краткое мгновение и прошло не замеченным для Титании.
– Любимая, ты хочешь со мной поссориться? – протянул эльфийский владыка капризным тоном. – Лучше не стоит, моя беспокойная птичка. Ведь ты же знаешь, если мы начнём ругаться, то не успокоимся до самого вечера, и ты будешь сама виновата, если я буду вынужден заночевать в гареме, – в его голосе отчётливо прозвучало предупреждение, но Титания не пожелала этому внять, и её зелёные глаза потемнели от гнева.
– Можешь, хоть навсегда поселиться там, мне нет дела! – заявила она и мстительно добавила: – Только знай, я плакать не буду и живо найду тебе замену.
С лица эльфийского владыки разом слетела изнеженная немощь.
– Что ты сказала? – он схватил дражайшую половину за горло и ласково прошипел:
– Моя любовь, не шути так, а то однажды допросишься! В последнее время ты непозволительно дерзка и слишком часто распускаешь язык. Учти, если ты забыла что такое послушная эльфийская жена, то я быстро тебе напомню. Не посмотрю, что ты королева и прикажу публично всыпать плетей. Представляешь, как обрадуются твои недоброжелатели?
– Ты не посмеешь унизить меня при всех...
– Почему? Кто или что меня остановит?
Оберон медленно сжал изящные, не по-человечески сильные пальцы. Они достаточно долго жили в браке, а характер у его королевы был далеко не сахар.
– Пусти, мне больно! – Титания пыталась отодрать руки мужа от своего горла, но безуспешно. – Прости, я была неправа, – полузадушено просипела она, когда поняла, что он действительно в ярости и так просто её не отпустит.
– То-то же! – наставительно проговорил Оберон и нехотя разжал пальцы.
Эльфийский владыка снова принял вид расслабленного неженки и, покосившись на напряжённо выпрямившуюся жену, проговорил совершенно спокойным голосом:
– Моя любовь, тебе не кажется, что нам пора прекратить вмешиваться в жизнь Раэтиэля? Ведь он уже взрослый мальчик. Конечно же, он злится, что его не выпускают из-под родительской опёки.
– Оберон, ты в своём уме? – с негодованием воскликнула Титания, сразу же позабыв об инциденте с удушением.
С расстройства она стукнула мужа кулачком по плечу и он, ойкнув, отпрянул от неё.
– Моя любовь, давай обойдёмся без рукоприкладства!
– О!.. Убить тебя мало за все твои фокусы! – Титания засверкала глазами, но материнская любовь пересилила приступ гнева на мужа. – Дорогой, с чего ты взял, что Раэтиэль взрослый? За мальчиком нужен глаз да глаз! Ведь ему ещё не исполнилось трехсот лун! Кто же о нём позаботится, если не мы? Иначе он такое натворит, что мало не покажется. Ну нет! Я не спущу с ребёнка глаз, пока не передам его в руки надежной невестки!
