Бальная зала, залитая светом, показалась маленькой Лите огромной, как собор. Великолепие зала хоть и было несколько приглушено: все зеркала по традиции Бала завесили золочёной парчой с гербами владетельных семейств Карды, но, всё же, подавляло птичку-певунью Фабер. Среди этой роскоши в своём скромном зелёном наряде она чувствовала себя случайным полевым цветком, по недосмотру садовника проросшим на богатой клумбе.
— Где твоё приглашение, милый? — шепнула она Аркусу, щурясь на диковинную люстру, способную сделать честь любому театру. — Я бы сохранила его.
— Приглашение я оставил на столике у входа, так полагается, — любезно отозвался супруг.
Задумчиво хмуря бровки, Лита следовала за мужем. Негромко пока звучала музыка. Мелодия успокаивала, зачаровывала, влекла за собой в свой сказочный лес, где разрасталась, окружала… кружила…
"Но какой тревожный, быстрый ритм! Так бьётся сердце в испуге!"
Аркус тем временем знакомился с неким Ульриком Корвусом:
— Моя супруга, Лита.
Она машинально присела в реверансе, не поднимая головы, изучая светлый узор на паркете. Позже, когда беседа завязалась и Аркус увлечённо принялся рассказывать о своих изысканиях в географии, Лита глянула на молодого человека.
Темноволосый, с тонким нервным лицом, Ульрик был слегка растерян, как и она, ослеплён роскошью дома и обилием именитых гостей, что не придавало ему уверенности в себе. И сейчас двое потерянных, ненужных здесь, они ободряюще улыбнулись друг другу…
Беседа скоро подкатилась к главной теме Бала: "Вампиры". "Carere morte", — уверенно назвал их юноша, и Лита заметила, как потемнело его лицо. Взглядом, — отмечала она, — Ульрик настороженно рыскал по сторонам всё время их разговора. Корвус ничем не выделялся среди других гостей, — ни манерами, ни нарядом, но Лита увидела, узнала — он другой. Не carere morte, но — их враг! Охотник.
"Охотник…" — Лита почувствовала укол разочарования. Это значит: безумный фанатик, убийца бессмертных. Она не боялась carere morte, но этих — боялась. Слишком разные у них пути, до сердца вампира Лита способна достучаться, но до сердца охотника? Нет, невозможно. Потому Лита замкнулась, больше не глядела на Ульрика и скоро вовсе увела мужа от охотника.
— Леди Лира Диос! — объявил церемониймейстер, мастер Вирьен, новую гостью. Лита повернулась к дверям залы, сияя радостной улыбкой. "Лира" — музыка этого имени издавна завораживала Литу, оно звучало песней.
Лира, сестра! — Лита не могла объяснить, почему она так вцепилась в эту девушку с первых минут знакомства. Просто она чувствовала: их судьбы связаны. Когда Лира появилась в её жизни, Лита блуждала во тьме, не видя пути перед собой, сомневаясь в своей силе. А главное, — она сомневалась, имеет ли право вмешиваться в дела carere morte. Ничто она не уважала так, как свободу воли. Исцеление должно быть добровольным желанием вампира, а Литу часто посещала мысль, что она словно зачаровывает их своими песнями.
…Что потом? Не разочаруются ли они в мире людей?
В глазах Лиры она увидела ответ на свои вопросы. Они увидела в них мольбу о помощи, которую Лира боялась или не знала, как назвать словами. И Лита воспряла духом. Лира воскресила её, теперь её черёд.
Лира не замечала подруги. Она, одна из немногих гостей Бала, пришла в карнавальном костюме. Арлекин. Только вместо шутовского колпака — капюшон, бросающий густую чёрную тень на глаза. Странный наряд в чёрно-фиолетовые ромбы странно шёл "леди Лире Диос". Она была гибкой, тонкой, пластичной… пришелицей из другого мира. Лира отошла от дверей и остановилась у стены. Равнодушные серо-зелёные глаза молодой вампирши холодно окинули собравшихся: "Мне до вас дела нет".
Дамы зашушукались, обсуждая явный моветон. Лира Диос сняла капюшон и ровно, белозубо улыбнулась. В улыбке читался некоторый вызов.
— Я подойду к ней, — ровно, странно сказала Лита Аркусу. — Мне нужно ей сказать…
— Уверена? Она в свите Дэви.
— Уверена. И… Аркус, я всё ещё считаю, что она не приносила Владыке никаких клятв!
— Посмотри внимательней, — усмехнулся супруг, кивком указывая на Лиру, прошептал. — Пелерина капюшона. Присмотрись. — На капюшоне Арлекина алел язычок пламени: крылатый лев. Герб Макты Вастуса. Знак особого приближённого Владыки вампиров…
В зале погас свет. Традиционный танец со свечами.
Степенно, медленно Лита гуляла по зале, грациозно обходя пышные бальные платья других дам. Свеча в её руке дрожала, пока она искала партнёра. Она уже остановилась рядом с Аркусом, но, заметив рядом нового знакомого, Ульрика, обернулась к нему. И в танце буквально вцепилась в руку юноши, презрев этикет, поучения наставниц и свою неприязнь к охотникам. В темноте надвинулся, гримасничая, старый детский страх. Страшный ночной мир, она едва ступила в него и осталась навсегда больной…
Ульрик Корвус молчал. Юноша был задумчив.
Новая смена партнёров! Теперь уже кавалер вручал ей свечу. Загадочный человек в белой маске, представившийся Виталием Фонсом… Он кутался в красную мантию, точно ему было холодно, хотя его руки были теплее, чем её, и в танце он согревал её замёрзшие пальцы. Лицо князя скрывала белая полумаска, только глаза странные — молочно-белые, слепые, но… видят! Лита отвернулась, меньше всего ей хотелось знать правду об этих глазах!
Лита отвернулась… и едва не вскрикнула, увидев опоздавшую гостью, тихо скользнувшую в залу. Она узнала злую, отчаянную усмешку невысокой дамы в тёмном платье, узнала острые клыки вампирши… Да, это была она — первая, встреченная ею carere morte! Долгие годы Лита не знала, видение то было или действительно молодая женщина с искажённым от отчаяния лицом взлетела над ночной улицей на широких перепончатых крыльях… Теперь она убедилась: то был не сон. Удивительно, но Аркус встретил даму весьма благосклонно: проводил её радостным взглядом и поклонился в знак приветствия, хотя их разделяло пол-зала.
— Чем она тебе так приглянулась? — шёпотом спросила Лита.
— Она — глава здешних охотников. Мы обратимся к ней, если у тебя что-то пойдёт не так.
— Но она же… — Лита осеклась, не закончила. — Как ты понял, что она с охотниками?
— У неё их брошь. Argento soleque, помнишь?
Бой часов. Полночь! Девятнадцатый Бал вампиров начался.
В первом же вальсе Аркус так закружил Литу, что она, забыв свои кошмары, даже засмеялась: какое счастье — танцевать, жить, любить! Но музыка замолкла, и она вновь осталась наедине со старой памятью и новыми загадками. Верная своему слову, девушка подошла к Лире Диос.
— Здравствуй, сестра, — начала она, робко улыбаясь. Закованная в чёрно-фиолетовую броню, Лира была сегодня холодной, далёкой, чужой. — Какой чудесный у тебя костюм!
