Что с ними стало?
– Ничего, – с искренней обидой ответил Аббан. – Мы не такие чудовища, как ты думаешь, и не убиваем невинных.
– Боюсь, на севере поговаривают, что дело обстоит иначе.
– Это неправда, – отрезал Аббан. – Да, мы обложили завоеванные земли налогом и учим мальчиков и мужчин сражаться на алагай’шарак, но больше ничего не изменилось. Зато они уже не боятся ночи!
Лиша вновь изучила непроницаемое лицо Аббана. Преувеличивает? Ужасно, что мальчиков и мужчин вынуждают сражаться, но она, по крайней мере, передаст обезумевшим беженцам в Лощине, что их пленные мужья, братья и сыновья, возможно, еще живы.
При виде Лиши и ее спутников воины загудели, но их предводители в белых покрывалах гаркнули, и шарумы замолчали и застыли. Перед войском стояли двое мужчин: один был в белом тюрбане и черном одеянии воина, другой – в белых одеждах дама.
– Старший сын моего господина Джайан и его второй сын Асом. – Аббан указал на воина, затем на священника.
Джардир вышел к войску. Его мощь была почти осязаемой. Воины с благоговением взирали на него, и даже глаза его сыновей горели фанатичным огнем. Лиша с удивлением обнаружила, что уже через две недели учебы поняла почти все, что он сказал.
– Шарумы Копья Пустыни! – крикнул Джардир. – Сегодня нам выпала честь сражаться на алагай’шарак вместе с шарумами северного племени Лощины, нашими братьями в ночи.
Он указал на Лишу и ее спутников, и воины потрясенно зароптали.
– Они будут сражаться? – возмутился Джайан.
– Отец, в Эведжахе ясно сказано, что шарак не для женщин, – возразил Асом.
– Эведжах написан Избавителем. Ныне Избавитель – я, и мне решать, кому сражаться на шарак.
Джайан покачал головой:
– Я не стану воевать рядом с женщиной.
Джардир молниеносно, как лев, схватил сына за горло. Задыхаясь, Джайан вцепился в руку отца, но не смог разорвать стальную хватку. Джардир согнул локоть и поднял Джайана. Пальцы ног юноши едва доставали до земли.
Лиша ахнула и бросилась на помощь, но Аббан с неожиданной силой преградил ей путь костылем.
– Не глупи, – резко прошептал он. Лиша опомнилась и попятилась, беспомощно наблюдая, как Джардир душит сына. Она с облегчением выдохнула, когда юноша рухнул на землю. Он задыхался и бился, но остался жив.
– Даже дикие звери не нападают на своих детенышей, – в ужасе прошептала Лиша.
Аббан хотел ответить, но Гаред опередил его:
– У него не было выбора. Никто не пойдет в ночь за отцом, который не умеет держать в узде собственных сыновей.
– Гаред, меня не интересует мнение городского бычья.
– Он прав, – неожиданно возразила Уонда. – Я не поняла, что они сказали, но отец расквасил бы мне нос, если бы я ему надерзила. Парню полезно поваляться в грязи.
– Похоже, наши обычаи не так уж разнятся, госпожа, – заметил Аббан.
Процедура алагай’шарак заключалась в еженощном обходе города. Шарумы выходили из северных ворот и выстраивались плечом к плечу, щитом к щиту. Шесть племен шли на восток, шесть – на запад, по пути убивая всех алагай и встречаясь у южных ворот. Чтобы не усугублять конфликт, Джардир нарочно отправил Джайана и Асома на восток, а сам пошел на запад с Лишей и ее товарищами. Аббана оставили под защитой ворот.
Члены племени Лощины не носили щитов, поэтому Джардир поставил их позади и лично охранял Лишу с Хасиком и несколькими Копьями Избавителя. После прохода даль’шарумов демоны спешили пожрать трупы своих собратьев, брошенные дожидаться рассвета, и охотно нападали на небольшой отряд.
Поначалу красийцы охраняли северян, но охранять их, как и надеялся Джардир, Лиша с ее товарищами вскоре доказали, что незачем. Скрипка Рожера то заманивала демонов в ловушки, то натравливала друг на друга. Лиша метала в алагай свой волшебный огонь, и их уносило, как ветром песок. Гаред и Уонда косили демонов десятками. Великан-лесоруб крошил их топором и мачете. Тетива лука Уонды пела подобно струнам скрипки Рожера. Стоило северянке взглянуть на демона, как он падал замертво. Она даже сняла несколько подземников в небе, не дав им спикировать на стену щитов.
Колчан Уонды опустел, когда рядом не было никого из своих. Огненный демон зашипел и бросился на нее. Воин из отряда Копий Избавителя закричал и поспешил на помощь.
Напрасный труд! Уонда повесила лук на плечо, схватила демона за рога, увернулась от огненного плевка и швырнула тварь на землю безупречным движением шарусака. Меченый нож сверкнул в ее руке и вспорол подземнику горло.
Уонда подняла взгляд, горящий жаждой ихора не меньше, чем у любого шарума. Девушка улыбнулась ошарашенному воину, но внезапно вытаращила глаза и указала на небо.
– Берегись! – крикнула она, но было поздно. Воздушный демон спикировал, пробил броню даль’шарума и смертоносными когтями вспорол ему спину.
Все бросились на помощь одновременно. Рожер выхватил меченый нож и поспешил к демону. В тот же миг Уонда метнула нож и три копья, пригвоздив подземника, прежде чем он успел взмыть в небо. Лиша подобрала юбку и подбежала к раненому воину. Когда она опустилась на колени, алагай еще бился в агонии всего в нескольких дюймах от них. Джардир присоединился к Лише, а Гаред и Копья прикончили демона и встали на страже.
Пострадавший воин, Рестави, много лет служил Джардиру верой и правдой. Его броня была пропитана кровью. Лиша пыталась осмотреть его рану, но он бешено вырывался.
– Придержи его, – велела Лиша тоном дама’тинг, привыкшей к повиновению. – Он дергается и не дает мне работать.
Джардир подчинился, взяв Рестави за плечи и прижав к земле. Воин заглянул в глаза Джардира широко распахнутыми безумными глазами.
– Я готов, Избавитель! – крикнул он. – Благослови меня и отправь по пустынной дороге!
– Что он говорит? – спросила Лиша, разрезав плотное одеяние и отбросив раздробленные керамические плашки. Оценив размер раны, она выругалась.
– Говорит, что его душа готова отправиться на Небеса, и просит благословить его на быструю смерть.
– Даже не вздумай, – отрезала Лиша. – Скажи, что душа его, может быть, и готова, но не тело.
«Как же она похожа на Пар’чина», – подумал Джардир и испытал прилив тоски по старому другу. Рестави явно умирает, но целительница-северянка не отпустит его так легко. Это достойно уважения, и если он убьет даль’шарума, несмотря на ее протесты, то нанесет ей непростительное оскорбление.
Джардир обхватил лицо Рестави ладонями и заглянул ему в глаза.
– Ты – Копье Избавителя! Ты отправишься по пустынной дороге не раньше, чем я прикажу. Откройся боли и не шевелись.
Рестави содрогнулся, но кивнул и замер, глубоко дыша. Лиша с удивлением посмотрела на воина, отпихнула Джардира и занялась делом.
– Пусть
