Начал было староста и осёкся на полуслове поняв что все козыри у меня на руках.
Микула инстинктивно потянулся к поясу, туда, где висел нож, и на долю секунды я решил, что сейчас он ударит, плюнув на последствия. Но пальцы его замерли на рукояти и медленно разжались.
Даже в ослеплении яростью Микула оставался расчётливым чиновником, который умеет считать ходы вперёд и понимает, что мёртвый Ярый равняется обнародованным документам, а обнародованные документы равняются верёвке на его собственной шее.
— Ты объявил мне войну сучёныш и ты ещё пожалеешь. Попомни моё слово. — процедил староста, развернулся и зашагал к двери, чеканя каждый шаг так, что половицы стонали под его сапогами.
Дверь мастерской захлопнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась труха. Тяжёлые шаги удалялись по мёрзлой земле и через минуту стихли, растворившись в утренней деревенской тишине.
Я стоял посреди этого бардака и слушал, как колотится сердце, гулко и часто отдаваясь в висках и в кончиках пальцев. Я опустился на перевёрнутую скамью и потёр лицо ладонями, вдавливая подушечки пальцев в глазницы до красных кругов перед закрытыми веками.
Сейчас мы оказались в обоюдном капкане. Староста в моей ловушке, я в его. Скорее всего он запретит своим людям трепаться о том что в мастерской обнаружили слизня, ведь в противном случае он потеряет своё лицо не в силах наказать меня.
С другой стороны я не могу дать хода украденным бумагам. Точнее могу, но это будет самоубийством. Если староста узнает что на него шьют дело, он точно прикончит и меня и Древомира, и даже Петруху. Просто, для того чтобы мне насолить. Потом соберёт вещички и свалит в закат.
Выхода из этой ситуации я вижу два. Первый, стать сильнее и вырвать старосте хребет в честном бою, а после показать всей деревне бумаги и алтарь под домом старосты. Это паршивый вариант который займёт уйму времени, да и не боец я вовсе. На улице дрался конечно, но если Микула изучал боевые искусства, то мне конец.
Второй же вариант это тайно дать бумагам ход. Да настолько тайно, чтобы староста узнал о том что за ним пришли лишь в момент когда его закуют в кандалы. Сложно выполнимая задача.
Ситуация зафиксировалась в положении: ты знаешь про меня, я знаю про тебя, и пока оба молчим, жизнь идёт своим чередом.
Расслабляться нельзя. На стройке я видел достаточно ситуаций, когда компромат в руках не спасал от неприятностей, а лишь менял их характер. Прямая атака сменяется обходным манёвром. А значит в ближайшее время я могу ждать поджог мастерской, попытку прирезать меня в подворотне, проломить голову во сне или попросту отравят.
Я поднялся со скамьи, осмотрел мастерскую и тяжело вздохнул. Опустевший дубовый куб стоял на площадке пресса с откинутой крышкой, и лишь влажный блеск на внутренних стенках напоминал, что ещё десять минут назад здесь сидели два голодных слизня.
Слизней больше не было, как и доступа к эпоксидке. А что хуже всего, так это то что слизни по зиме впадают в спячку. На дворе мороз, даже снег с дождём идёт. Если твари впали в спячку, то у нас огромные проблемы. Столы для Кирьяна больше сделать не удастся и это паршиво. Я бы мог попытаться отыскать нового, благо леший пришел в себя и теперь можно без опаски ходить в лес, но…
Но теперь у нас нет места где бы мы могли использовать пресс. Да, я могу притащить слизня с мыслями «Ой, а что он мне сделает?». И правда, напряму ничего. Но теперь стража знает о моём маленьком секрете, и им ничто не помешает отомстить за Архипа.
Да они сами виноваты и я их предупреждал, но это будет весьма эмоциональный поступок с их стороны. А если меня прикончат то мне будет не тепло и не холодно от того что старосту повесят. Да и кто его повесит? Пока о документах спрятанных в амбаре знаю только я.
Я поднял верстак и расставил инструменты по местам. Работа рутинная помогала привести мысли в порядок. Как помогала уборка на стройплощадке после аварии: руки заняты делом, а голова свободна для анализа произошедшего.
Итоги утра выглядели противоречиво. С одной стороны, я нажил себе смертельного врага в лице раненого Архипа и озлобленных стражников, которые теперь ненавидят меня не меньше, чем Микулу. С другой стороны вместо петли я отделался штрафом в один золотой.
А пока старый хрыч будет ворочаться на перине гадая куда я спрятал его драгоценные документы, мне нужно сделать кучу дел. Для начала нужна отапливаемая землянка подальше от деревни. Если перевезти туда пресс, а лучше и всё производство, то ни единая душа не сможет возмутиться тем что я такой негодник поставил всю деревню на грань вымирания.
Нужно переговорить с Пелагеей, если она позволит нам обосноваться на болотах и делать там мебель, то это сильно всё упростит. Во-первых у нас будет охраняемая территория куда местные боятся соваться. Во-вторых там валом земли и мы сможем не только производство туда перенести, но и склад готовой продукции.
Да, возникнет проблема с дальнейшей транспортировкой столов к Щуре. Вот только это не проблема вовсе, а так. Плюнуть и растереть! Если у нас будет золото, то я смогу подрядить хоть целую деревню на прокладку нормальной дороги до болота, с дальнейшей постройкой свайных мостов прямиком к дому Пелагеи. Хотя что-то я размечтался. Зная Пелагею она пошлёт меня лесом.
Кстати о лесе… Может наведаться к Лешему? Мы же вроде как друзья теперь. По крайней мере мне так показалось. Если Пелагея откажется, то может трухлявый даст добро на постройку мебельной фабрики на территории природоохранного заповедника «Священная роща»?
А почему бы и нет? Деревья рубить мы не будем, так как доски закупаем. По сути там просто будет стоять парочка зданий и всё. Это вариант. Осталось убедиться что мы друзья с этим пеньком. А то мало ли. Может меня он и не тронет, а Петруху с Древомиром схарчит? Всякое может быть.
Я закончил уборку, подобрал с пола трофейный топорик и засунул его за пояс. Потом достал из кармана золотой, повертел его в пальцах и усмехнулся. Самый дешёвый штраф в истории деревенского правосудия. Архипа конечно жалко, но его горестях виноват староста. Знал же паскуда что скрывается в кубе, не мог не знать. Но всё равно заставил своего человека его открыть.
— Эх. Лучше бы со старостой подрался, чем это… — Вздохнул
