— в моём голосе отчётливо слышны рычащие нотки. — Давно ты здесь, девица из Наваррос?
— Пятнадцать лет, — пискнула Анна, не поднимая глаз. — Была телохранительницей. Погибла из-за разногласий в клане. Очнулась уже здесь, в чужом теле. Подумала, что Великая Мать приглядывает за мной.
— Но меня ты откуда-то знаешь! — мой голос дрожит от напряжения. — Я жил ещё в ту эпоху, когда кастовая система кланов только начала формироваться. Ваш мир Наваррос тогда получил особую протекцию от Арго за полезность.
Анна тихонько глянула на меня и снова потупила глазки.
— П-потому я вас и знаю, Великий Зверь. В вашу честь названо одно созвездие в небе над Наваррос. Вы защитили нас во время нашествия саранчи из Междумирья. Потом от грибнидов и крабоидов во время битвы в Бриллиантовой Лиге. Меня учили ходить по звёздам. Когда услышала про Зверя и зачистку Улья в Лондоне, у меня появились подозрения. Потом вы показались на видео и рассказали про тактики не-мёртвых. Тогда я поняла, что не ошиблась.
— Крабоиды и грибниды? Было дело, — с трудом отвожу взгляд от чужой самки. — В те годы одна из моих пассий тоже носила фамилию Наваррос. Любовь страшная штука… Уходи! Я не стану рушить жизнь, которую ты строила пятнадцать лет. Твои тайны останутся твоими.
Анна Стратос под «Ускорением» вылетела из комнаты. Нам обоим есть что скрывать и к чему стремиться. Меня же всего сейчас трясло от злости, гнева и с трудом подавляемой похоти.
[ПЁТР!] — прорычал я в чат Клейма.
В моём самом первом питомце в мире Тейлур пробудился грех. Осьминог никому ничего не сказал, но, как говорится, знаки были.
Глава 2
Паломничество
Антон Цепелин
Выйдя из «Зверинца», я какое-то время не хотел подключаться к чату Клейма. Пётр входит в ближний круг стаи. То есть ЕГО грех сильно воздействует вообще на всех моих питомцев.
Пока пытался взять эмоции под контроль, в кармане стал непрерывно пиликать телефон. По экрану шла длинная цепочка сообщений от банка:
— Покупка фильма «Голубая Устрица: буррадино и шоколадки». Списано:…
— Покупка фильма «Сладкая-сладкая булочка: режиссёрская версия». Списано:…
— Покупка фильма «Весёлый молочник». Списано:…
«Остаток по балансу…»
Как и ожидалось, ощутив в себе силу пробудившегося греха, Пётр пошёл вразнос.
[Слава Мудрецам! Здравый смысл ещё не полностью покинул осьминога.]
Пока Пётр укрощает грех через всевозможные покупки запрещёнки. Видимо, идёт по списку «избранное» в своих закладках. Немного времени у меня ещё есть.
Вызвав такси, я сразу же поехал к нам в таунхаус. Будь я сейчас S-рангом, мог бы преодолеть этот путь за считаные мгновения… Пока же приходится перемещаться по старинке.
Выскочив из такси, я пулей ворвался в дом. Стая собралась на кухне-гостиной. Все питомцы на боевом дежурстве. На правах Старших ТамаРа, Каа и Гоуст взяли кладовку Петра в осаду. Призвав стихию земли, змей-мудрец укрепил стены здания на случай драки. Гуу увеличился до размеров человека и накрылся «доспехом духа». Пиксель, навострив уши, тоже уставился на кладовку.
— Пётр, ну ты чего? — Матроскин замяукал грустно. — Нормально же общались!
— Эт-то сильнее м-меня, — басовитый голос вырвался из кладовки. — Кот-т… Я лишь признал свою природу… М-меня всегда инт-тересовали такие ш-штуки.
Отодвинув кибертушку Пикселя вбок, я открыл дверь, ведущую в кладовку. Здоровенный осьминог парил в воздухе, держа в дрожащих щупальцах телефон. Татуировки! Те самые, которые пробудились при переходе на А-ранг, сейчас пульсировали красным цветом.
— Так вот, в чём дело, — произнёс я вслух, прислушиваясь к ощущениям от Клейма. — Хмм… Пробудились древние гены предков. Выходит, твой вид сухопутных осьминогов в давние времена поклонялся одному из Владык Преисподней. А ты унаследовал от них контракт. Вот почему тебя всегда тянуло на запрещёнку.
Вытянув руку в сторону кладовки, я скомандовал:
— Выйди наружу! Хватит там прятаться.
Стая расступилась, давая дрожащему осьминогу выбраться в центр гостиной. Сформировав каплю крови с Клеймом, я перекодировал её содержимое, создав «приложение» к контракту Петра. Затем ловко метнул её в рот осьминога, не давая опомниться.
Осьминог на автомате проглотил каплю крови, но изменений пока не понял.
— Настало время твоей «Церемонии Взросления», — произнёс я, обращаясь скорее к стае, чем к Петру. — В мире разумных монстров это событие также называется «Паломничеством». Чаще всего оно совпадает с периодом миграции и проходит незаметно. Грех может пробудиться в каждом. Это не хорошо и не плохо. Но чтобы он не влиял на всю стаю, я временно выведу Петра во внешний круг так же, как Тамару, Гуу и Гоуста. Когда Пётр обретёт контроль над силой, я верну его обратно в ближний круг.
— С-спасибо, Великий! — дрожа от нетерпения, пробасил осьминог. — Я хотел… З-защитить вас от такого себя… П-поэтому и заперся в кладовке.
— Знаю. Я всё ещё твой Альфа и чувствую, что ты не хочешь никого ранить, — пожимаю плечами. — Прими себя, Пётр. Пропусти этот грех сквозь себя. Научись осознавать его как часть своей личности, но не давай ему управлять собой.
— П-попытаюсь.
— Сейчас я отзову тебя. Ты окажешься в одном из миров, где ещё помнят о боге Карлайне. Резвись! Найди самок подходящего размера! Плодись и размножайся, если угодно. Когда грех перестанет быть твоей главной движущей силой, я верну тебя обратно в стаю.
— Спасибо, Великий, — дрожа всем телом, осьминог поклонился мне.
— Не забывай про «Связь» и чат Клейма! — шепчу питомцу, но так, чтобы слышала вся стая. — У тебя есть Старшие, которые сами «не без греха». Не бойся спрашивать совета. Для этого стая и нужна! У тебя всегда есть дом, в который ты можешь вернуться.
Пока осьминог держал себя в руках, я отозвал его. Надо дать парню сохранить лицо! Всё же у нас в стае есть и дама.
Пётр теперь A-ранга [5]. Ещё и знатно усиленный грехом и сверхрегенерацией. Мало кто из монстров сможет ему навредить. Если же напавшая тварь не сможет одолеть осьминога в схватке… Что же… Её ждёт крайне суровое наказание от обладателя девяти содомитских щупалец.
— Мя-у-у-уу-у…
Матроскин грустно замяукал. Каа кончиком хвоста погладил его по голове. Змей-мудрец с намёком глянул на меня, потом обратился к коту.
— Младший Матроскин. Ты ведь тоже хочешь что-то сказать?
— Хочу уйти, — кот глянул на меня с надеждой. — Не знаю, что со
