приобрела зловещий оскал. — Ее отец казнил мою родную сестру! А кузину, которая могла вот уже сколько времени сидеть на троне, заставил скрываться! Кем бы я была, если бы еще и Натаниэля оставила игрушкой для этой мелкой правительницы. Сколько ей лет? Она не выросла с тех пор, как я ее видела, ни на четверть фута.
— Довольно, — строго оборвал ее Леонардо. — Не будь мелочной, тебе это не идет.
Напряженное молчание воцарилось в комнате, и только перья в высоких вазонах продолжили шуршать от легкого сквозняка.
Некоторое время оба молчали, пока мужчина не сдался первым:
— Я передам герцогу твое пожелание. Но ничего не обещаю.
— А ты добавь к сказанному, что в моем распоряжении есть не только «мечи», которые мы умело воспитали, но и грабли, серпы и молотки простолюдинов, готовых восстать за идеи Паноптикума. Или ты думал, архикнижники зря тратили дни и ночи, копируя трактаты магословов?
— Неужели ты думаешь, найдутся такие сумасшедшие, которые поверят в эти бредни? — представитель Вайлштейнов не спешил сдаваться.
— О, я тебя умоляю, — мадам Бизрэ хохотнула. — Умных людей мы обходим стороной, не тратя времени зря, а вот глупцов, готовых верить во всякие бредни, мы привечаем с особым радушием…
И сказано это было так убежденно слащаво приторным голоском, что Леонардо еле удержался от желания поскорее смыть с себя липкое, противное оцепенение, заползающее в душу от одного только взгляда на эту женщину.
Громкий вдох — громкий выдох, и дядя Эфайно провел рукой по волосам, чтобы спрятать за этим жестом желание ударить собеседницу. Обычно он не бил женщин и никогда не понимал подобное аморальное поведение, которое считал недостойным, но в этот раз выдержка ему чудом не изменила. В этот раз он окончательно уверился в том, что подобная встреча станет последней. По крайней мере он искренне на это надеялся, о чем и хотел поскорее признаться брату, а заодно попросить больше не отправлять его в объятья мадам Бизрэ даже с целью выведать ее планы.
— Хорошо, — Леонардо скупо кивнул, — я передам все в точности, как ты сказала.
— Отлично! — звонко отозвалась рыженькая фигуристая женщина, а заодно обиженно надула губки, якобы для соблазнения: — И куда же ты собрался? Мы еще не закончили…
Она потянулась к нему с поцелуем, жмуря густо накрашенные глазки.
Вот только любовник, наоборот, выскользнул из кровати и быстрым шагом пересек будуар, чтобы поскорее одеться.
— У меня сегодня еще много дел, Сьюзен.
— Жаль, — разочарованно проронила она. — Ну, ничего не поделать. Беги к своим делам. А я тогда поскорее займусь одной назойливой мошкой, которая не дает мне никакого покоя…
Не дойдя до горы одежды считанных шагов, Леонардо застыл, чувствуя, будто его намеренно интригуют, дабы никуда не отпускать. Секунду посомневавшись, он все-таки решил подыграть, уточняя:
— И что это за мошка, смею спросить?
— А, да так… один рыцарь, который ходит и что-то вынюхивает о плавильне Хорминга… — Мадам Бизрэ хлопнула в ладоши, будто демонстрировала как прихлопнет его, словно букашку. — Но, если ты останешься, я расскажу тебе все, что знаю об этом случае, и мы вместе можем принять решение, что с ним сделать, идет?
Прежде чем обернуться, Леонардо попытался скрыть растущее в нем негодование. Но вот он справился со своим лицом, и фальшивая улыбка отразилась во взгляде, когда он наконец вернулся обратно в кровать со словами:
— Уговорила. Задержусь. Но только ненадолго…
Глава 16. Бунт
Пробуждение мое явно ласковым не назовешь. Потому что открывал глаза я в зловещей тишине, которой предшествовало нечто возмутительное. Первое: на меня навели сразу три мушкета. Второе: рабыню схватили и заткнули ей рот. Третье: Иенсора лично приволокла в мою каюту ведро воды, чтобы меня окатить.
— Вставай! — чей-то грозный голос зазвучал за спинами моей команды. — Подымайся, соня, пока мы тебя не выкинули за борт!
— Уф-ф-ф! — я сплюнул морскую воду, попавшую в рот. — Кха-кха-кха!
— Об этом уговора не было, — недовольно проворчал док.
И я с легкостью все понял.
— Так это бунт? — равнодушно спросил я. — Что ж, делайте свое грязное дело и поскорее.
Я закрыл глаза, считая в уме до трех. Но, как ни странно, даже на восьми с половиной секундах меня так и не застрелили.
— Прости, кэп, у нас не было выхода… — Пятак шмыгнул носом.
— Молчать! — выкрикнул тот самый матрос, которого еще совсем недавно оглушили на пороге этой комнаты. — Делайте как я скажу, и тогда мои люди вас не тронут. В противном случае ваше безоружное бревнышко с легкостью возьмут на абордаж.
— А я говорил, что будет поздно, — Бору скрестил руки на груди. Отвернулся.
Видно было, как ему неприятно происходящее.
— Подымайся! — скомандовал пират. — И открывай свой ящик, живей!
Я еще раз смерил серьезным взглядом свою команду и понял по виноватым глазам — ситуация действительно безвыходная.
— Прямо по курсу целая флотилия, — док решил облегчить мне задачу.
— Ну?! — пират прямо брызгал слюной от нетерпения. — Подъем, лежебока чертов!
Раздался щелчок — мосол взвел курок и качнул дулом в мою сторону.
— Ты и жив остался только потому, что магия этого треклятого ящика слушается только тебя!
— А я говор-р-рил, — Чир поддакнул на заднем плане. — Пр-р-рячь золотиш-ш-шко.
— Так это тебе надо сказать спасибо за то, что я не могу застрелить этого ублюдка прямо здесь и сейчас?!
— Нет! — Иена с какой-то радости взбунтовалась и наставила пистолет на пирата. — Уговор был другой. Мы открываем тебе этот ящик, высаживаем его и остальной балласт, — кивок в сторону рабыни, — и пусть судьбу его решат скалы и морская пучина. А мы безопасно проходим пиратскую бухту и причаливаем в Невер. Твои слова?
— Мои-мои, — нехотя согласился мосол, кривя лицом. — Ты права, рыжая. Но…
И он зло зыркнул в мою сторону.
— Но он не спешит открывать ящик, поэтому и я свою часть сделки не считаю нужным исполнять.
Быстро поняв, к чему все идет, я сообразил, что моя команда, по всей видимости, испугалась преследования всей флотилий Блодина, и поэтому даже упрямый Бору поддался на шантаж, о преданности остальных же даже плакать не стоит. С легкостью уйдут туда, где больше платят, если возьмут, конечно.
Подняв руки вверх, я медленно проговорил:
— Давайте сразу проясним. Я забираю с собой рабыню, мальчика юнгу и табличку, попробую все-таки закончить взятую работу.
— Ага… — проворчал пират. — Закончить, как же! Перепродать — это ты хочешь сделать, да?
— Нет, — честно признался я. — Лишь купить место на корабле, идущего до континента, и довезти табличку в этот несчастный Арамор как обычный пассажир.
— Не-не-не, —
