которой стоит сохранять остров за родом Блэкторнов. — Она повернулась к фонтану. — Совет получает много писем. От лорда Даррена. От других. Они пишут, что Ашер не справляется. Что он прячется от мира. Что остров в упадке. Но я вижу замок, который сияет. Я вижу сад, который цветёт. И я вижу женщину, которая стоит рядом с драконом не из страха, а по какой-то другой причине.
— По какой? — спросила я.
— Вот это я и хочу выяснить, — Изабелла направилась к выходу из оранжереи. — У вас есть три дня до бала. Я буду наблюдать. Задавать вопросы. Делать выводы. И на балу я приму решение.
— Какое решение?
— Я решу, что писать в отчёте Совету. Рекомендовать ли Драконий Протокол. Или рекомендовать оставить остров за Ашером. — Она остановилась в дверях и обернулась. — И знаете, Эйра, я терпеть не могу Драконий Протокол. Слишком много бумаг. Так что постарайтесь меня убедить.
Она вышла. Я осталась в саду одна, если не считать синицы на яблоне и Шишкогрыза, который всё это время прятался за кустом и теперь вылез, отряхивая шерсть.
— Ты слышал? — спросила я.
Шишкогрыз кивнул. Потом постучал лапкой по земле. Три раза. «Три дня». Потом показал на меня, на Ашера и на замок. Потом сжал лапку в кулак.
— Мы справимся, — перевела я.
Шишкогрыз кивнул и поправил корону. Потом вдруг протянул лапку, на ней лежал цветок. Маленькая белая ромашка. Та самая, что росла у фонтана.
— Это мне?
Кивок.
— Спасибо.
Я взяла ромашку. Шишкогрыз фыркнул, «не привыкай, это разовая акция», и потрусил к выходу. У него были дела. Шпионские. Беличьи. Государственной важности.
*****
Вечером я сидела в библиотеке. Ужин прошёл в напряжённом молчании: Даррен не проронил ни слова, Мелисса обменивалась с леди Изабеллой вежливыми фразами о погоде. Изабелла расспрашивала Ашера о делах острова: о лесе, о море, о беличьей популяции, и он отвечал с той мрачной обстоятельностью, которая заменяла ему светскую беседу. Я чувствовала, как сжимается время. Три дня до бала. Три дня до финала.
В дверь постучали.
— Войдите.
Вошёл Ашер. Он был без повязки, рана на скуле уже затянулась, драконья регенерация работала быстро. Он сел в кресло напротив и некоторое время молча смотрел на огонь.
— Изабелла спрашивала меня о вас, — сказал он наконец.
— Обо мне? Что именно?
— Как мы встретились. Как я понял, что вы — та самая.
— И что вы ответили?
— Правду. — Он сделал паузу, и я замерла. — Правду о турнире. О заклинании в спину. О дуэли. О том, как мы сидели на траве и смеялись.
Я выдохнула.
— Она поверила?
— Она слушала. Кивала. А потом сказала: «Красивая история. Очень... подробная». — Ашер помолчал. — Она не уверена. Но и не обвиняет. Она просто наблюдает.
— Она умна.
— Очень. Изабелла знала мою бабушку. Она видела, как та смотрела на деда. И теперь она смотрит на нас и ищет то же самое.
— И что она видит?
Ашер перевёл взгляд на меня. В его золотых глазах отражался огонь камина.
— Она видит ведьму, которая не боится дракона. И дракона, который ради ведьмы вышел из подвала. — Он взял мою руку. — Я сказал ей, что люблю вас. И.... Это не было ложью.
У меня перехватило дыхание. Потому что он был прав. Где-то между дохлыми крысами и блинами, между сквозняками и танцами, между белками и артефактами — это перестало быть просто словами.
— Я знаю, — сказала я. — Я... Я тоже тебя люблю.
Ашер замер. Его пальцы сжались вокруг моей ладони.
— Ты сказала «тебя», — произнёс он медленно.
— Да.
— Раньше ты говорила «вы».
— Раньше было раньше. Теперь — теперь.
Он поднёс мою руку к губам. Не поцеловал, просто прижался щекой. Его кожа была тёплой. От него пахло дымом и хвоей.
— На балу Изабелла спросит нас, — сказал он. — Она захочет услышать нашу историю. Не легенду — правду. То, что мы чувствуем.
— Тогда давайте покажем ей, — сказала я. — Не легенду. Нас.
Ашер кивнул. Его пальцы переплелись с моими.
Шишкогрыз, спавший на каминной полке, приоткрыл один глаз, фыркнул и снова заснул. Ему было всё равно. Он и так всё знал.
Три дня до бала. Три дня до финала.
И теперь у нас была не просто легенда. У нас была правда.
Глава 11. День пятый. Испытание, которого мы не ждали.
Глава 11. День пятый. Испытание, которого мы не ждали.
Утро пятого дня началось не с грохота. Не с крика Финнегана. Не с того, что Шишкогрыз воровал мои вещи. Оно началось с запаха. Удивительного, невероятного, невозможного на Сквозняковом Пределе запаха — свежей выпечки, корицы и яблок.
Я села в кровати и принюхалась. Шишкогрыз на балдахине тоже навострил нос и издал вопросительный свист.
— Пироги, — сказала я. — Кто-то печёт пироги.
Шишкогрыз спрыгнул с балдахина и метнулся к двери. Я накинула халат и пошла за ним. Запах становился сильнее, и к нему примешивались другие: ваниль, имбирь, что-то ореховое. У меня заурчало в животе, вчерашний ужин был скудным, все слишком нервничали, чтобы есть.
На кухне творилось нечто невообразимое.
Леди Изабелла Ашфорд, Глава Драконьего Надзора, Старший Лорд Высшего Совета, Хранительница Древних Законов и, как выяснилось, отличный пекарь, стояла у плиты в переднике поверх дорожного платья и переворачивала на сковороде яблочные оладьи. Её серебряные волосы были убраны под косынку, посох прислонён к стене, а на столе громоздились тарелки с пирогами, булочками и горой золотистых оладий.
— Доброе утро, Эйра, — сказала она, не оборачиваясь. — Надеюсь, вы голодны. Я не умею готовить на одного, всегда получается на армию. Драконья привычка.
— Вы... готовите? — я не могла оторвать взгляд от стола. — Сами?
— А кто, по-вашему, должен готовить? Призрак-дворецкий? Он не может держать сковороду. Я пробовала поручить это ему, но сковорода падает.
— Но вы — Глава Драконьего Надзора...
— И что? — Изабелла перевернула оладью одним точным движением. — Драконы едят. Драконы пекут пироги. Драконы моют посуду. Особенно когда живут пятьсот лет и успевают научиться всему. Садитесь. Чайник тёплый.
При слове «чайник» я невольно вздрогнула, вспоминая вчерашний взрыв. Изабелла заметила.
— Этот чайник я
