Сварог его ни о чем не спрашивал, конечно – счетовод, очень похоже, оказался из тех, кого перед делом от нервной взвинченности тянет на болтовню. Это пока что не мешало, и Сварог не затыкал проводнику рот, а Гаржак, не получив четкого приказа, тоже стоял молча, только порой недовольно морщился.
Торч нудил что-то еще – классический набор оправданий для влипших в серьезные неприятности людишек его пошиба – но Сварог, разумеется, не слушал, смотрел на море.
Наконец показалось суденышко, судя по курсу, каким оно шло под единственным верхним парусом, это наконец-то прибыла Мара. Самый настоящий рыбацкий парусник для открытого моря – широкий вместительный корпус, две мачты, на корме виднеется лебедка для невода, и возле нее уже занял свои места боевой расчет. Сварог без труда рассмотрел Мару среди нескольких широкоплечих верзил.
– Все в порядке, – сказал он. – Отправляйтесь, граф.
Гаржак задержался. Сказал неуверенно:
– Мне все же как-то не по себе, что приходится вас одного отпускать…
– Глупости, граф, – сказал Сварог уверенно. – Порасспросите потом своих новых друзей, они вам расскажут, что я вытворял в одиночку. Приврут и приукрасят, конечно, но не особенно… Идите.
Гаржак неловко отдал честь, повернулся к счетоводу:
– Смотри у меня, чернильная душа! Если что – на том свете найду и тебе тогда солоно придется…
– Не пугайте, – вяло, невыразительно отозвался Торч. – Король совершенно точно заметил, что обратной дороги нет. Если не вы меня прикончите, то хозяин… Попала мышка между двух жерновов…
Многозначительно покачав кулаком у него под носом, Гаржак повернулся, стал спускаться по откосу к тому месту, где привязал челнок. Они остались вдвоем. Слева протянулся выше человеческого роста гребень волнореза, справа, в некотором отдалении, виднелся причал торгового дома «Астарах Финар с оравой родичей» и принадлежащие помянутым негоциантам склады – массивные, внушительные лабазы с крохотными зарешеченными окошечками под самой крышей, окруженные стеной в полтора человеческих роста. Многочисленные осколки битого стекла, вмурованные по ее гребню, искрились в сиянии ночного светила, изнутри порой доносилось бдительное побрехивание караульных волкодавов. У причала не было ни единого судна, и на нем не маячило ни единой живой души.
Сварог не двигался с места. Налет на торговый дом не был привязан к конкретному положению стрелок нa циферблате часов, все зависело исключительно от него. Так что хватало времени еще раз все обдумать, лишний раз повторить в памяти последовательность действий, укрепиться в собственном решении.
Он решил ворваться туда в одиночку – благо противник, хотя и заметно превосходил числом, величиной был с мизинец, и это сводило численное превосходство на нет. Никакого оборонительного оружия, способного причинить вред «большим» людям, у крох не имелось, да и не подействовало бы на Сварога таковое…
Идея была проста, как все гениальное: лишить подлодку возможности передвигаться, после чего моряки волей-неволей вынуждены будут вступить в переговоры об условиях капитуляции. Если лодке все же удастся вырваться наружу, на глубину, в дело вступит кораблик под командой Мары. Там уже наверняка забросили сети. Им попросту не уйти. У любой субмарины есть ахиллесова пята – винты. Даже атомные ракетоносцы из покинутого Сварогом мира, намотав на винты изрядное количество прочных рыбацких сетей, оказались бы в ловушке, что говорить об этих … Вытащат лебедкой за милую душу, с тем же исходом, что и в первом варианте.
Можно было, конечно, действовать совершенно по-другому. Привлечь лихих ребят из Серебряной Бригады, чтобы вместо рыбацкого суденышка подлодку караулила снаружи пара-тройка драккаров с гравитационными ловушками, а вместе со Сварогом в подвал ворвалась бы дюжина вооруженных до зубов спецназовцев императорской гвардии.
Но в том-то и дело, что при этом раскладе не изменится ровным счетом ничего. Точно так же неустранимой останется главная возможная опасность: гипотетические ядерные ракеты на борту. У ларов нет пока что оружия, способного остановить ядерные реакции, оно лишь создается в страшной спешке, испытано, но до боевых образцов не доведено, поэтому совершенно неважно, в одиночку Сварог туда идет или в сопровождении вооруженного супертехникой взвода. Если не повезет – последствия при обоих вариантах будут одинаковы: атомный гриб над Фиарноллом. Если все пройдет гладко, Сварог их в состоянии взять в одиночку. Никакого авантюризма или зазнайства, один трезвый, прагматичный расчет… Ни к чему устраивать суету и толкотню там, где в состоянии справиться один-единственный решительный и опытный человек, не безоружный к тому же…
Он коснулся тяжелого предмета в накладном кармане простого гильдейского хомерика. Официально эта штука, размерами и весом схожая, пожалуй что, с парабеллумом, именовалась совершенно иначе – но Сварог простоты ради мысленно назвал ее балстеро, вспомнив свою любимые фантастические романы. Честное слово, оружие отвечало всем характеристикам пресловутого бластера, поскольку размеры имело небольшие, а стреляло энергетическим лучом. Бластер он и есть бластер, нечего голову ломать. Это аналогов шаура он не помнил ни в одном романе, так что название не менял даже мысленно.
Не было ни волнения, ни страха – один только непонятный никогда не воевавшему народу звонкий душевный напряг, ощущение сжатой пружины в каждой клеточке тела.
Почему-то он по прихотливому зигзагу мысли вспомнил крестьянский мятеж, с которым было покончено перед самым его отлетом в Фиарнолл. Неизвестно, каким там воякой на внешних фронтах был тыловой генерал с пламенным взором карьериста, но с бунтом он справился в одночасье – охватил мятежные области быстро переброшенными частями, чьи фланги упирались в Ител, молниеносными ударами кавалерии рассек крестьянскую армию и оттеснил разрозненные остатки к Ителу, под огонь корабельных батарей. Ну а потом взялся усмирять мятежные районы… Сварог читал донесения людей Интагара о кровавых делах, с которыми ранее был знаком исключительно по учебникам истории – к некоторому своему удивлению, читал почти спокойно, потому что становился, пожалуй, заматеревшим королем, как выразился бы отец Грук. Он всего лишь велел передать генералу на словах, что пора и меру знать, чтобы не оставить означенные области вовсе без землеробов – и присовокупил к письму орден Крылатого Льва с кронгами и бриллиантами: ну, заслужил, что поделать, беспристрастно рассуждая с точки зрения высших государственных интересов, безусловно заслужил…
– Пойдемте, что ли, любезный Торч? – сказал Сварог совершенно нормальным голосом, без тени волнения. – И смотрите у меня…
Он показал Торчу в подвале действие бластера – и знал, что должное впечатление произведено.
– Да ладно вам, ваше величество, – чуточку сварливо отозвался Тор. Все будет в лучшем виде, мне деваться некуда… а вот вы отныне будете с меня пылинки сдувать, уж простите за прямоту. Потому что я у вас пока что единственный знаток потайных пристаней, когда-то еще другие появятся… Рассуждая по-купечески, самое время обговорить жалованье…
Сварог приостановился, фыркнул и покрутил головой от такой наглости – а впрочем, подобный деловой подход следовало только приветствовать: уж если торгуется, значит, намерен служить…
– Когда захватим лодку, я тебя сукина кота, озолочу, – сказал он убедительно. – А пока что не стоит считать деньги, плохая примета, удачи не будет…
Они неспешными шагами приблизились к воротам в высокой стене, сколоченным из толстенных плах, обшитых железом. Торч взялся за одну из многочисленных железных финтифлюшек вокруг замочной скважины и легко ее повернул. Внутри отчетливо забрякал колокольчик.
Очень быстро открылось крохотное окошечко, показался чей-то немигающий глаз. Несколько секунд их разглядывали, потом невидимый обладатель недреманного ока спросил:
– Кого там несет?
– Не узнал, прохвост? – барственным тоном осведомился Торч.
