Клубок дерущихся ввалился на улицу, где всего полчаса тому назад стояли грозные сотни наемников. В последних рядах ожесточенно орудовал мечом Тамп, успевая достать ближайшего к нему мертвеца и прикрывая при этом спину напарника, с уханьем разваливающего клинком на куски кого-то сзади. Увидев, что последний десяток воинов в черном прорубился в город, ополченцы бешено закрутили маховики подъемных механизмов. С протяжным стоном огромные ворота закрылись, дробя попавшие в створки кости. На скопившиеся у ворот черепа посыпался стальной ливень. Несколько десятков лучников умудрялись выцеливать врагов в мешанине схваток на улице. На спинах отступающих в город ворвалось не более двух сотен нежити, и теперь мертвецов беспощадно истребляли. Но, пользуясь скученностью и неразберихой, скелеты успевали достать мечом и копьем то одного, то другого солдата, дорого продавая последние мгновения своего существования.
Со стороны пригородов хрипло рявкнул рог, и бурлящая на мосту масса медленно развернулась и потекла назад. Большая часть наступавших рассеялась среди сваленных кустов и принялась ожесточенно обстреливать скопившихся на стенах лучников. Несколько оставшихся зарядов катапульт расчертили дымами небо и добавили огненного хаоса на стенах. Однако ожесточенная схватка уже закончилась, уступив место опустошенной и звенящей тишине вокруг города.
Еще летели редкие стрелы со стен, еще ходили заляпанные кровью наемники, дробящие черепа павших мертвецов. Но уже впрягались в веревки команды скелетов и катили прочь отработавшие свое катапульты. Уже потащили наименее пострадавшие тела в глубину пригородных дворов для ночного обряда. Городские лекари уже привычно сортировали раненых, вносимых в распахнутые двери. Утренняя вылазка закончилась.
Через час Соварн сумел перехватить мрачного Тампа и усадил его рядом с собой на ступеньках лестницы.
– Ну что, о чем доложим совету?
– Магистрату скажем, что мерзавцев намного больше, чем мы рассчитывали. Истрепать их вылазками не получится.
– А насчет реки?
– Боюсь, падаль и там подготовила не один десяток сюрпризов. Я предлагаю пока не рисковать.
Глава ополчения подал флягу с водой и отер потное лицо.
– Как хоть мы разошлись?
– Легко отделались. У меня полторы сотни полегло и раненых шестьдесят человек.
– Да у лучников три десятка погибших и девять раненых.
– Могло быть больше. Слабые бойцы черепушки. Хоть и прорвались в город, но воспользоваться моментом не смогли. Если бы не катапульты, ребята бы их на подходе к стене закопали. Мы сегодня не меньше пяти сотен накрошили.
– А что будет, когда они штурмовые башни закончат?
Тамп прополоскал горло, вернул флягу и скрипнул зубами:
– Это лишь значит, что среди пригородов сидят не пять и не десять тысяч мертвецов. А намного больше. Поэтому нам придется беречь каждого солдата. И готовить из каждого мужчины воина. Даже если ему исполнилось всего десять лет. Сколько у нас сейчас людей?
– В городе почти девяносто тысяч. Из них больше половины женщины и дети. У тебя две с половиной тысячи бойцов. И у меня чуть больше трех тысяч. Еще около десяти сколотили из бывших солдат, охотников и просто крепких мужчин. Из оставшихся набрали подобие городской стражи – патрулировать улицы и менять на стене уставшую охрану.
– В арсенале еще есть запасы. Надо будет вооружить всех, кто может держать оружие. Осада будет долгой, как я понимаю. И надо растянуть наши куцые двадцать тысяч бойцов до момента, когда придет подмога.
– Выдюжим?
– У нас выбора нет. Считай, уже несколько дней по реке баржи не ходят. Торговцев от нас нет. Через неделю-другую соседи зашевелятся. А там и до регулярных частей недолго останется. Нам лишь крепко на стенах стоять надо. Заскучать не успеем, как пехота подоспеет.
Фрайм выслушал доклад и равнодушно отметил:
– Я же говорил – с этой вылазкой справится даже наш обоз. Ближе к ночи подберите еще тела у моста, из павших солдат должны получиться хорошие бойцы. И устройте еще пару показательных ночных вылазок с штурмовыми лестницами. Не давайте им спать. Завтра к обеду у северных ворот начнем работы по подготовке к штурму. Доски, бревна туда. Пусть часть негодных к атаке воинов начинают вязать фашины. Люди должны видеть, что мы собираемся засыпать ров и полезем на стены. Пусть перебросят боеспособные части к северным башням. Мы тем временем ударим с запада и востока. В спину вымотавшимся защитникам. Это не первый город, который я штурмую. И первый, который мы возьмем с минимальными потерями. Не успеет народиться новый месяц, как на месте Нарвела останутся лишь руины.
Далеко на севере, под толщей вымороженных вечным холодом скал, в глубине спрессованного камня, покоилась комната без входа и выхода. Погруженная в вечную тьму. Тьму, лишь изредка разгоняемую слабым огнем свечи, которая стояла на тяжелой полированной деревянной столешнице, покрытой толстым слоем пыли. В этот вечер двое, закутанные в серые шерстяные плащи, снова затеплили трепетный огонек.
– Мим молчит, игнорирует уже третий наш вызов.
– Я бы не сказал, что игнорирует. Он оставил знак, что находится среди людей и не может уединиться.
– Вторую неделю подряд? Где же он тогда? В тюрьме? Среди марширующих солдат? Или с пилигримами тащит деревянного болвана на жертвоприношение? Чушь, он просто опять не справился и прячется от нас.
– Дадим ему еще пару недель. Его срок на исходе.
Раздраженная фигура в сером хлопнула иссушенной ладонью по столу, подняв клубы пыли:
– Это наш! Наш срок на исходе! Мы обязаны дать ответ Хранителям к первому июля. Мим должен был отчитаться на месяц раньше, чтобы у нас был минимальный запас времени. Ему остался месяц, чтобы найти беглеца. И схватить нашу добычу он должен был еще две недели назад. И вот день идет за днем, я уже слышу, как мертвые стражи Владыки начинают разминать кости на тронах. А наш верный слуга молчит, брезгуя послать даже маленькую весточку.
– Не суетись. Мим помнит, что с первым солнечным летним лучом его жизнь закончится. Он работает не ради нас, он надрывается ради себя.
– Плевать мне на него! Этот мерзавец уже успел отличиться! Всю осень водил нас за нос! Рассказывал о трудностях поисков, о гибели нового кандидата! А в результате что? Калека с выжженными глазами сумел бежать из тюрьмы, нашел в чужом городе спятившего гнома и назвал себя сыном Владыки! Прошел всю орочью степь из конца в конец, получил под командование тысячи нежити и рубился с армией королевств рядом с Усыпальницей! Хранители знали о нем больше, чем мы, мы, кто платил золотом за поиски, учебу и становление нового кандидата.
