— Мне это не нравится…
— Прошу сюда, мастер Сварог.
В сопровождении вооруженных охранников и под предводительством Арока они проследовали во «дворец».
Изнутри он напоминал скорее загородный особнячок какого-нибудь скучающего барона. Хотя, признаться, барона со вкусом — на стенах бархатные драпировки, скрывающие некрашеные, изъеденные морской водой стены, на стенах оружие: шпаги, мечи, пищали, огромное зеркало в человеческий рост, громадные канделябры, кресла, какие-то изящные безделушки на полках и столиках. Определенно тут чувствовалась женская рука…
— Вещи можете оставить здесь, — показал Арок на неглубокую нишу в стене.
— Нет, — ответил Сварог. — Мы уж как-нибудь с собой.
— Как желаете. Мастер граф, соизвольте сюда. А ваших друзей прошу в залу…
— Эй, так мы не договаривались! — Сварог резко остановился. — Мы вместе.
— Мастер граф, — тихо сказал Арок и взял Сварога за рукав, — вам назначена аудиенция. После нее вы присоединитесь к своим… Мастер граф, вы можете оставить оружие при себе, равно как и остальные. Вы вольны отказаться от встречи, вы вольны покинуть Фагор в любую минуту — равно как и остальные. Я просто прошу вас.
Он не лгал. Да и ничто вокруг не напоминало об опасности…
— Ладно, — решился Сварог. — Веди, лейтенант, на аудиенцию. Экипаж, держать себя спокойно, благовоспитанно и не нарываться. Чуба, давай-ка в человека.
Охрана сохраняла каменные лица, но смотрела во все глаза. Когда же преобразование закончилось, Арок гулко сглотнул и прошептал:
— Сохрани, Пресветлый, мою душу…
— Так-то, дружок, — Сварог отечески похлопал его по плечу. — Это тебе не простенькие чары — это настоящее колдовство. И если вы тут что-то замышляете… Короче, я вам не завидую. Чуба, как дела?
— Здесь присутствует скрытое зло, мастер Сварог, — преспокойно сказала женщина, минуту назад бывшая волком. — Но его мало.
— А где зла вообще нет? — философски вопросил Сварог и повернулся к Ароку: — Ну? Где ваш король? Пропустите меня, пропустите, я, понимаешь ты, хочу видеть этого человека…
Зал для аудиенций (он же тронный, он же парадный) был небольшим, без окон, и, в отличие от прочих дворцовых помещений, выглядел по-спартански — только тяжеленный трон на постаменте у стены и ряд простых стульев напротив, больше ничего. Дверь за Сварогом мягко закрылась, упали шелковые занавеси, и он остался один.
Походил туда-сюда, осмотрелся магическим зрением, подлянки не нашел, уселся на стульчик в первом ряду и стал ждать. Ну и где этот король Михлест?
— Ее величество королева Домгаар! — послышалось из-за двери, после чего, совсем как у классика, шатер распахнулся, и девица, шамаханская царица… ну и дальше по тексту.
В некоторой оторопи Сварог встал и глубоко поклонился — выказывая почтение и правителю, и женщине.
Да, это была женщина. И какая!
Она вошла в зал в сопровождении двух угрюмых автоматчиков в неизвестного Сварогу покроя форме морских офицеров, величественным жестом отослала охрану прочь и опустилась на трон, сдвинув перевязь с мечом, чтобы не мешал, тем же повелительным жестом разрешила Сварогу сесть. Сварог и сел, постаравшись сделать это гордо и непринужденно. Некоторое время оба монарха неприкрыто разглядывали друг друга.
— Значит, вот вы какой, капитан Сварог, — произнесла королева глубоким бархатным голосом. — Искренне рада знакомству с вами.
Сварог опять привстал, опять поклонился:
— Для меня, ваше величество, весьма лестно, что вам известна моя скромная персона…
Черт, прозвучало коряво и фальшиво. Да уж, государь-император, подрастеряли вы на Димерее с таким трудом приобретенные королевские манеры… Да и сидеть посреди зала, как на допросе, было неловко и непривычно. Он закинул ногу на ногу, сцепил пальцы на коленке. Вспомнил некстати, что эта поза означает замкнутость и враждебность, но возиться на кресле, садясь и так и сяк, уже не стал. Замер по возможности горделиво.
Она был одета в плотно облегающие кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги с отворотами, белоснежнейшую сорочку и лиловый колет поверх. Но, несмотря на мужской костюм, отсутствие украшений и всяческих монаршьих символов вроде скипетра, с первого взгляда становилось ясно, что это именно Правительница. Более всего она была похожа на Снежную Королеву из мультфильма про Кая и Герду: треугольное волевое лицо, бледная кожа, прямой нос, бескровные губы и надменный, пронзительный взгляд из-под бровей вразлет — вот только, в отличие от своего мультпрототипа, опасности и нечеловечности от нее не исходило. Он по привычке включил «третий глаз». Ничего, в общем-то, не изменилось, перед ним по-прежнему сидела до обалдения красивая женщина, от силы лет тридцати, в высокой короне, напоминающей стилизованный шлем, из-под которой на плечи струились длинные каштановые волосы. Разве что…
— Как вы уже слышали, я — королева Домгаар, правительница Фагора. Прошу прощения, что разлучила вас с вашими друзьями, но мне сначала не терпелось побеседовать со столь знаменитым графом Сварогом…
Разве что вокруг головы королевы слабо мерцало молочно-белое призрачное кольцо — совсем такое, что зажглось над головой Олеса в Старом Городе… но то было видно без магического зрения, а в магическом пропадало напрочь, здесь же — картина диаметрально противоположная…
— Не так давно береговой Зеленый отряд задержал на берегу чужих, — продолжала королева, все так же беззастенчиво разглядывая Сварога. — Сорок два человека, как и когда высадились — совершеннейшая для меня загадка, ведь никаких кораблей, подходящих к Граматару с этой стороны, замечено не было, да и рифы там, кораблю просто-напросто не пристать к берегу…
— Что с ними? — мигом напрягся Сварог. И добавил: — Имейте в виду, ваше величество, если с ними что-нибудь…
— Да успокойтесь вы, — отмахнулась Домгаар. — Ничего с ними не случилось. После соответствующего разговора с нашими… гостями я издала указ об образовании независимой провинции Клаустон на кузе Фагора, в течение пятидесяти лет всецело подчиненной короне и с правом выхода из-под протектората по истечении этого срока. Они, разумеется, согласились, интерес-то был взаимный: им нужна защита, а мне нужны преданные люди, и как можно больше… Нас очень мало, чтобы построить сильное государство, скажу откровенно, поэтому каждый верный и толковый человек на счету…
— По-моему, пока у вас получается, — расслабился Сварог: она говорила правду, клаустонцы действительно живы и невредимы.
— Это только вопрос жесткой политики, — нахмурилась Домгаар. — Среди фагорцев много таких, кто не признает новую власть и не прочь ее свергнуть. Но если б не я и мои друзья, если б страной и флотом по-прежнему правил этот выскочка Михлест, ни один фагорец до Граматара бы не добрался…
В этом месте Сварог почел за лучшее промолчать.
— Вы правы, — не дождавшись ответной реплики, ухмыльнулась королева, — посреди океана имел место государственный переворот. Когда стало окончательно ясно, что король вот-вот загубит все дело, на которое было затрачено столько времени, сил и денег, группа здравомыслящих офицеров подавила панику среди пассажиров, отправила за борт наиболее верноподданных придворных и родственников короля и взяла власть в свои руки… А переворот возглавляла бывшая хранительница королевского архива, штурман эскадренного люгера по имени Домгаар. — Она очаровательно улыбнулась. — Вас не удивляет, что я так откровенно рассказываю вам об этом?
— Наверное, у вас есть причины, — осторожно ответил Сварог.
— И еще какие. Поэтому прибытие клаустонских… скажем так, переселенцев пришлось как нельзя кстати. Этот их дож Тольго производит впечатление честного и толкового правителя. Подчиняются ему беспрекословно… Не удивлюсь, если лет через пятьдесят наши отношения перерастут в отношения двух сильных и полноправных государств — если только я не упущу власть здесь, в Фагоре… — Она подперла кулачком подбородок и посмотрела прямо в глаза Сварогу. — Однако во время допросов его люди рассказали столько невероятных и, признаюсь, неправдоподобных вещей — о некоем священнике Свароге и его друзьях, которые ради спасения Клаустона в одиночку захватили гидернийский броненосец и провели его через все ужасы океана, к Граматару, а также о том, что означенный Сварог вот-вот прибудет к спасенным самолично, дабы принять от них корону, — в общем, я бы не поверила ни единому слову, если бы рассказы всех сорока двух не сходились даже в мелочах… — Она смотрела на Сварога откровенно оценивающе. — Значит, это правда?
