Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

– Я многое повидал на своем веку, но то, что вы продемонстрировали сегодня, по правде сказать, поставило меня в тупик.

Цзиньлун с удивлением приподнял бровь.

– Хотите сказать, не понимаете, о чем я? Железные Воины восстали из старых легенд, но кажется, что среди нас ходит легенда новая. Они забрали сегодня множество жизней и не потеряли почти никого. Ну или почти никого. Я видел вас в бою, Цзиньлун. То, что вы делаете, недоступно обычным людям, какими бы мастерами своего дела они ни были.

– Бросьте… – Мечник скривился. – Всего лишь чуточка везения, которое всегда сопутствует благородному мужу, избравшему свою Судьбу.

Кастор Пинарий пристально взглянул на Цзиньлуна. Вряд ли слова мечника убедили его, судя по всему, он хорошо знал человеческую природу.

– Что ж… Так или иначе, я рад, что вы, да и весь народ Кайана на нашей стороне. Только крепкие союзы способны на что-то в этом хрупком мире. Но у меня к вам просьба. Думаю, ваш учитель ее поддержит. Я знаю, что ваших друзей тянет вернуться в Кайан. Знаю, что войско во время войны не самое лучшее место для молодой девушки. Знаю, что Фаль – противоположное направление тому, которое избрали бы вы сами. Но прошу, не покидайте нас. Ваши выдающиеся способности нам очень пригодятся. Чтобы дать больше свободы в действиях, предлагаю должность центуриона в моей армии. Не слышал, чтобы прежде такое случалось. Но и времена прежде были другими. Согласны ли вы, господин Лю?

Не успел Цзиньлун ответить, как в разговор вмешался Веньян:

– Не думаю, что это лучшее решение. Простым солдатам оно может не понравиться. Дайте мне время поговорить с генералом Ли. Он уже вручил моему ученику почетный кинжал за заслуги под Кадуцием. Пусть кайанец командует кайанцами.

– Стоит ли сейчас давить на генерала? – засомневался Кастор. – Он и так недоволен ходом событий…

– У меня есть для него парочка аргументов. – Веньян хитро прищурился, задумчиво почесывая бороду.

Кастор Пинарий еще раз внимательно оглядел Цзиньлуна и наконец проговорил:

– Хорошо, пусть будет так.

***

Все повторяется. Связь всегда приводит Возлюбленного к власти. Ступенька за ступенькой каждый из них берет свое. Потомок Кайя, что бы ни говорили об этом законы смертных, не может быть простым крестьянином, ремесленником или солдатом. Он рожден, чтобы править и вести за собой других, менять историю.

Готов ли к этому Возлюбленный? Понимает ли, как стремительно будут развиваться события? Первый кирпичик заложен. За ним всегда следуют другие. Так было, так есть и так будет.

Закрутилась на месте от радости. Потерлась о ногу, поздравляя. Залаяла. Поймала на себе взгляд этого старика. Холодный. Пронзительный. Тяжелый. Что с ним не так? Почему так тревожит ее? Почему не дает покоя?

***

После долгого дневного перехода, отнявшего у него все силы, Цзиньлун лежал под раскидистым дубом и предавался праздному ничегонеделанию. Внезапное изменение статуса сначала показалось ему забавным, но навалившийся ворох обязанностей очень скоро утомил до полного изнеможения. Ему был передан в руководство небольшой отряд, состоявший из новобранцев провинции Хайган, расположенной у самого устья реки Лёнг. Новобранцев этих совсем недавно набрали из крестьян и, не подготовив должным образом, бросили на осаду Кадуция в первые дни вторжения в Семиградье. Из них получились бы хорошие плотники или каменщики, но не солдаты. Большая часть кайанской армии, отправленной к Скутуму императором, состояла из кавалерии, отряд же Цзиньлуна представлял собой вспомогательное подразделение пехоты, обычно занятое на инженерных работах, из которых самыми частыми были ежедневное возведение офицерских палаток да рытье отхожих мест. Ничего не скажешь – замечательное начало карьеры!

Впрочем, мечник очень быстро усвоил простую вещь: новая должность давала простор для организации собственного быта. Его офицерская палатка была больше, рис вкуснее, а хмурые новобранцы выполняли приказы без всякого сопротивления. Первую и последнюю попытку бунта Цзиньлун подавил в зародыше, преподав подчиненным пару уроков, после которых зачинщики еще неделю ходили с синяками, но были послушны, как бамбук под ветром. Мечнику нравилось подобострастное уважение, которое ему выказывали, а все вопросы армейского руководства он быстро переложил на десятников. В конце концов, не его это офицерское дело – выбирать места для палаток.

Дэмин, метавшийся между кайанцами и либерами – а вернее между Цзиньлуном и Сяомин, которую все чаще можно было увидеть рядом с Гнеем Пинарием, – поглядывал на все это с неодобрением, постоянно напоминая мечнику, что его поведение недостойно благородного мужа. Цзиньлун посмеивался над этим и примирительно разводил руками: не он это выбрал, но уж раз так случилось, а героические поступки в самое ближайшее время не предвиделись, то почему бы и не развлечь себя теми преимуществами, которые имели кайанские офицеры?

С Веньяном удавалось видеться редко – учитель большую часть времени проводил в свите Кастора Пинария. Когда они все же пересекались, Цзиньлун пытался побольше вызнать о событиях, которые происходили в мире и о которых Веньян был осведомлен гораздо лучше, чем кто бы то ни было другой. Так он узнал, что гуддаров под Патерой разбили, а князь Ларс вместе с оставшимися в живых кригарами бежал за Серые горы. Мечнику было интересно, остались ли в живых дети, которых он встретил на поле боя несколько декад назад, но выяснить это не представлялось возможным. Впрочем, как ни крути, разве это его проблемы?

Ветви дерева, под которым лежал Цзиньлун, закрывали от него спустившихся к самому горизонту Гао и Сяо, но не мешали размышлять о прошлом, к которому Светила имели самое непосредственное отношение. Много лет назад война уже бушевала в этих землях. Уже горели поля, звенели мечи и сотни тысяч беженцев искали себе место для нового дома. Порядок, установленный тогда, держался на силе Культов и мощи либерского оружия. И вот либеры оказались разделены. Отчего же случилось так, что именно в этот момент рухнули Башни, защищавшие людей тысячелетиями?

«Хороший вопрос, Наследник», – пророкотал в голове голос Джаохуа.

От неожиданности Цзиньлун вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к постоянному присутствию демона, поскольку тот не так уж часто напоминал о своем существовании и снисходил до бесед.

«И я знаю на него ответ, – продолжал Джаохуа. – Семена происходящих событий были посеяны две тысячи зим назад, человеком, которого вы зовете Аврелием. Теперь они прорастают, чтобы то, что должно было произойти давным-давно, наконец случилось. Кое-кто