у нее болтался кусок армированного скотча с надписью «Тише, милая» — маркировка для упаковки хрупких грузов, которую она, видимо, уже содрала плечом.
— Пациентка… сопротивляется… терапии… — прокомментировал кран над ее головой, скрипя лебедкой. — Рекомендация… усилить… объятия…
Два новых кабеля, тонких и гибких, поползли к ее свободной руке, извиваясь как кобры. Рейна, не глядя, врезала одному кулаком, отбив «голову». Второй перехватила и завязала узлом, используя инерцию своего раскачивания.
— Получай, медный глист!
Она подняла голову и увидела нас. Ее лицо залила краска, но взгляд оставался убийственным.
— Маркус! — рявкнула она. — Если ты сейчас пошутишь… Если ты скажешь хоть слово про то, как я вишу… Я выберусь отсюда и затолкаю тебе этот кабель в… в порт зарядки! И не делай вид, что не смотришь!
— Я оцениваю сложность узлов, — невозмутимо ответил я, хотя внутренне согласился с Арли: зрелище было… специфическим. — Синта, прикрой. Я снимаю ее.
— И я тоже снимаю, — добавила Арли. — Только на расстоянии. И в высоком разрешении…
Я отвесил ей подзатыльник. Арли недовольно засопела и пробормотала что- вроде: Хэштег «ХозяинТиран».
Синта встала в защитную стойку, отгоняя особо наглые гайки, а я взмахнул рукой. Нити Души, острые как бритва, метнулись к путам Рейны. Вжик-вжик-вжик. Медь лопнула, и Рейна рухнула вниз.
Она приземлилась на ноги, как кошка, тут же перекатившись и подхватив свой меч. Вскочила, отряхиваясь от обрывков проводов.
— Спасибо, — буркнула она, злобно глядя на потолок. — Ну, держись, железяка. Сейчас я тебе устрою деконструкцию.
— Что здесь произошло? — спросил я, пока она быстро натягивала основные элементы доспеха. — Кто это сделал?
— Кто⁈ — Рейна сплюнула. — Приперся этот хлыщ! Бряк!
— Бряк? — я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где я слышал эту фамилию.
— Хозяин, ну ты чего? — влезла Арли. — Виконт де ля Бряк! Тот самый топ-донатер! Который хотел кошкодевочку-горничную! Ты еще отказался делать ему «поршневые механизмы»!
— А, этот… — вспомнил я. — И что он тут забыл?
— Он пришел требовать свой заказ! — рычала Рейна. — Я ему сказала: «Вали отсюда, мастер занят, твоя кукла в очереди». Вытолкала за дверь. Думала, понял.
Она затянула ремень.
— А через час началось… Сначала станки начали мурлыкать, потом полез этот розовый дым, а затем голос из вентиляции начал читать стихи про «слияние». Я пошла к рубильнику, чтобы вырубить питание… и тут меня схватили.
Рейна передернула плечами.
— Маркус, они были… НЕЖНЫЕ. Кабели. Они не били, они… обнимали. Это хуже, чем пытка! Лучше бы мне руку сломали!
— Где он сейчас? — спросил я. — Бряк?
— Не знаю. Я слышала его вопли где-то в глубине цеха. Сначала он орал «Да! Да! Моя мечта!», а потом начал визжать «Нет! Нет! Слишком много!».
— Он добрался до Осколка Логики, — понял я. — И попытался… не знаю, загрузить свои фантазии напрямую?
— И Осколок воспринял это слишком буквально, — закончила Арли.
— Идем, — я кивнул в сторону дальней стены, где располагалась лестница на второй этаж. — Надо спасать идиота. И Элис, где бы она не была. И мою мастерскую.
Розовый туман в коридоре второго этажа был даже гуще, чем в цехе. Он напоминал плотную сахарную вату, которой кто-то решил изолировать помещение. Он стелился по полу и клубился под потолком. От приторно-сладкого запаха у меня начало фантомно сводить несуществующие челюсти.
Впрочем, главной преградой оказалась даже не любовная дымка. Дверь в мой кабинет сияла холодным голубым светом мощного магического щита с наслоением рун глубокой заморозки. Элис, кажется, решила проблему радикально, не размениваясь на полумеры.
Снаружи, перед сияющим барьером, выстроилась весьма специфическая очередь. Швабры, оцинкованные ведра, щетки для пыли и даже старая половая тряпка. Последняя целеустремленно ползла по плинтусу, как гигантская влюбленная улитка. Все они ритмично, в такт какой-то неслышимой музыке, бились о щит, требуя доступа к телу.
— Виконтесса… — шелестел голос из замочной скважины, и на этот раз он звучал пугающе вкрадчиво. Словно маньяк-поэт читал свои вирши. — Впустите… Я подготовила для вас… программу интеграции… Вы станете… Матерью Новой Расы Марионеток… Это будет… нежно… и очень… эргономично…
Ведро, стоявшее первым в очереди, согласно булькнуло остатками воды и попыталось просунуть металлическую ручку сквозь щит. Раздался сухой треск, запахло озоном. Незадачливый ухажер отлетел назад, мгновенно покрывшись толстой коркой инея.
— А ну пшли вон! — рявкнул я, разгоняя «поклонников» веером из Нитей Души.
Швабры с позором разлетелись по углам, щетки юркнули под шкаф. А тряпка шлепнулась на пол и притворилась ветошью, чем она, собственно, и являлась до этого безумия.
Я приложил ладонь к барьеру, деактивируя его Нитями Хаоса. Кабинет встретил нас арктическим холодом, от которого даже у меня заскрипели шарниры.
Левая половина комнаты превратилась в филиал ледяной пещеры. Рабочий стол, заваленный чертежами, скрылся под толстым слоем искрящегося инея, а стул представлял собой авангардную ледяную скульптуру. Три папки с документами, лежавшие на краю, смерзлись в единый монолитный кирпич. Его теперь можно было использовать как осадное орудие.
Элис стояла в центре, на границе между льдом и розовым хаосом. Она выглядела эпично и немного пугающе: растрепанная, с безумным блеском в глазах. Ее обычно безупречная прическа превратилась в «воронье гнездо после урагана». Черный облегающий комбинезон был порван на локте. Руки светились от остаточной магии холода.
— Учитель! — выдохнула она, увидев меня, и пар вырвался из ее рта. — Я защитила кабинет! Потери… — она скосила глаза на обледеневшую стену с дипломами, — … думаю, допустимые.
— Допустимые? — я прошел внутрь, и иней звонко хрустел под моими ногами. — Элис, ты превратила мой кабинет в морозильную камеру для туш драконов.
— Иначе бы я стала женой пылесоса, Учитель, — отрезала она без тени раскаяния, и в ее голосе звенела сталь. — Я выбрала лед. И, смею заметить, это было тактически верное решение. Жених, кстати, вон там.
Она кивнула в угол, где, вмурованный в прозрачную глыбу льда, застыл старенький магический пылесос. Его замерзший хобот тянулся к Элис в немом, полном трагизма призыве.
— Она такая… холодная… — разочарованно проскрипел пол под моими ногами. — Снежная… королева…
Я подошел к ученице. Она мелко дрожала, и не от холода, а от чудовищного перенапряжения. Держать такой щит долгое время, находясь под давлением искаженной Витальности… настоящий подвиг.
И тут
