если понадобиться, разнимать братьев. Она привыкла к волшебнику, он был ее братом, частью ее новой стаи, но она понимала, что в данном случае он не совсем прав.
– Что случилось, трус? – Таэль презрительно щурился, – Не хотел представать перед друзьями в истинном свете? Они и без меня догадывались, что значит для тебя твой дар, только боялись сказать это вслух, а я – не боюсь. Уверен, они уже давно поняли, кто ты, но позволяли себя обманывать и надеялись на лучшее. Не думаю, что ты способен скрывать свою сущность ото всех столь продолжительное время. Или ты настолько боишься признаться зависимым, что скрываешь истинную личину даже от самого себя?
– Это я-то трус?! Меня ты называешь лицемерным, но при этом сам ничуть не лучше! – Фэ двинулся на призывателя. Он попытался обогнуть Наэма, но тот помешал брату пройти и взял волшебника за плечи. Мужчина дернулся, махнул руками, а когда понял, что так легко не избавится от цепких рук древесного мага, продолжил говорить, корча лицо в злую гримасу и сжимая руки в кулаки, – Ты говоришь, что предан своей Общине, что она твой дом, но на самом деле это не так. Ты не чувствуешь привязанности, а твоя верность только привычка! Но ты не хочешь об этом думать. Ты не хочешь возвращаться обратно, а знаешь почему? Потому, что ты, наконец, получил свободу! Ты привык считать, что Верхушка всегда права, привык прислуживать, ждать похвалы как пес, вилять хвостом, когда на тебя посмотрят и ждать команды. Ты был уверен в своей жизни и знал ее всю наперед. У тебя был смысл существования, ты работал на благо народа и народ платил тебе тем же – так ты думал. Теперь же все совсем по-другому.
– По-другому? Я не понимаю, о чем ты говоришь, волшебник, – упрямый Таэль продолжал не обращаться к Фэ по имени, – Моя преданность непоколебима, моя вера при мне и Община…
– Община более не та, какой тебе всегда виделась! – продолжал заклинатель. Наэм снова пытался его утихомирить, но тщетно, – Ты попробовал свободу на вкус, и теперь ты не представляешь, как будет выглядеть твое возвращение. Передо мной стоит не тот балбес, который не имел собственного мнения и жил только интересами других, не тот, кто мог говорить только про отчеты и задания. Тот, кто стоит передо мной больше не ведет бесконечные разговоры о народе, возвышенные, бесполезные и наивные. Теперь ты проводишь время не только со своим призраком и подобными ему товарищами. Ты увидел мир за пределами стен, и, может, к большей части его ты и не готов, а неизвестность и опасность лишиться жизни тебя пугают, но ты не хочешь возвращаться обратно. Кем ты там станешь? Ты снова будешь безвылазно сидеть и ждать, а не дадут ли тебе отряд, за которым нужно шпионить? Если ты расскажешь о Рэйаре или о любом из нас то, что знать Общине не следует, то велика вероятность, что нас разгонят. Ты боишься этого не меньше, чем кто-то из нас, а может и больше. Но знаешь, что хуже всего?
– И что же? Что я такой же, как и вы, и вам это весьма неприятно осознавать? – усмехнулся призыватель.
– Ты не один из нас, хоть ты и свэт, и работаешь вместе с нами. Мы будем спасать твою шкуру и, быть может, разделим с тобой радость и горе, но ты не один из нас. Если нас разгонят, если не захотят более считать нас частью народа, то мы не расстанемся. Мы останемся друг у друга и сможем найти свой собственный путь, мы занимались этим всю жизнь. Но ты – другой. Ты все годы провел за стенами поселения, ты видел только своих братьев и сестер, и приезжих, вроде торговцев. Вся твоя жизнь шла по расписанию, и ты никогда даже не пытался думать и быть самостоятельной личностью. Теперь ты знаешь, каково быть живым существом, а не частью единого организма. Знаешь и то, что иметь свои собственные желания, развлекаться не по расписанию и нарушать правила – нормальная составляющая жизни. Ты больше не тот свэт, которого навязали нам, хоть сам этого пока так и не сумел понять. Ели нас разгонят, ты зачахнешь, едва вернувшись обратно. Тебе будет так плохо, что захочется сдохнуть. Ты никогда больше не сможешь жить так, как жил раньше!
– Ты принимаешь меня за кого-то другого. Уверен, что хорошо разбираешься в окружающих потому, что всю жизнь провел за пределами Общины? Ты был одинок, пока, благодаря нам, нашему народу и тем, кого ты презираешь – Верхушке – и их приказу собрать новый отряд, не встретил Эйэ. Ты якшался лишь с разным сбродом, выполнял поручения и торговал своими талантами на благо всех, кто просил и только для того, чтобы поесть, поспать и развлечься, а после идти вновь продаваться. Ты делал многое, о чем теперь жалеешь, не так ли? Или ты не жалеешь ни о чем? Дар жил в тебе, но ты не понимал его и не выпускал наружу. Думаешь я не знаю? Мне давали изучить всю информацию, которая известна о вас прежде, чем отправить приглядывать! Лишь когда Эйэ встретил тебя, уже сходящего с ума, после того как ты сжег несколько деревень дотла и начал слышать голоса, приближаясь к факелу, костру или свече, ты получил шанс на жизнь. Только в этом отряде, среди своих, ты сумел обрести себя. Ты нашел путь, у тебя появилась целью. Ты обвиняешь меня в том, что я не один из вас и не знаю, что значат друзья и настоящая семья, но ты и сам не знал этого до какого-то момента. Ты обрел свою семью, про которую не забываешь говорить, хоть все мы и понимаем, что она для тебя не так важно, но… Ты обрел ее за пределами Общины, но, как бы иронично это не звучало, только благодаря Общине. Благодаря тем, кого ты так презираешь. Эйэ не отправился бы туда, где он встретил тебя, он бы не стал искать свэтов, если бы ему не приказали.
– Я верю в судьбу, – Фэ не нравилось то, что говорил Таэль и не нравилось, как он это говорил – Рэйара слишком хорошо изучила брата. Волшебник бросил взгляд на огонь и этого было достаточно, чтобы понять – он в ярости.
Перевертыш понимала, что всегда будет занимать сторону заклинателя, чтобы тот ни натворил, но в данном случае
