что призывателя в любом случае оставят, сомнений не возникало. Следующий вариант решения проблемы заклинатель видел в отправке кого-либо одного или хотя бы послания с просьбой о помощи.
Наэм предлагал вернуться к тому месту, где забрали Эйэ, так как тот мог перепутать места, или хотя бы прошерстить лес, полагаясь на нюх сестры. Он предполагал, что заклинатель мог где-то потеряться. Например, если волшебники из Общины плохо знали Красные Холмы, если что-то пошло не так, если кто-то мог перехватить портал или если сам предводитель отряда забыл о месте встречи. Предложение древесного мага нравилось полукровке, и она всецело поддерживала его.
Единственным, кто дольше всех не поддавался панике был Алорэ. Мужчина отказывался покидать назначенное место, не желал никого никуда отправлять и даже не разрешал тратить силы на передачу послания. Он считал, что Эйэ знал, что делает и, если сказал где ждать, значит отряд должен оставаться именно в указанном месте. Защитные чары лекаря помогали скрывать лагерь, пока все были неподвижны, но на брожение по лесу и неожиданную встречу с опасностями Ала могло и не хватить.
По-прежнему такой же чрезмерно худой, с обвисшей кожей и сморщенным лицом, вид которого делал его втрое старше, лекарь не успел вернуть себе и половины жизни, потерянной в Мрачном Лесу. Женщине было жаль Алорэ, больно смотреть на него и не менее больно слышать изменившийся голос, а никакой помощи она оказать брату не могла. Никто, кроме таких же целителей, не мог. Оставалось рассчитывать только на время и отдых.
После очередной вспышки костра лекарь, который сидел рядом с Фэйэном, поймал того за руку. Бывшие раньше тонкими и длинными пальцы ныне превратившиеся в кости, обтянутые почти прозрачной кожей с переплетением вен, посеревшие, с обломанными и отслаивающимися ногтями и въевшимися синеватыми пятнами от трав, обхватили кисть ученика Эйэ.
– Я же попросил тебя прекратить.
– Да ладно тебе! – примирительно улыбнулся волшебник, избавить от хватки оказалось непросто, – Это всего лишь детский фокус. Даже сотня повторений не сумеет забрать десятой части моих сил.
– Но хоть что-то этот фокус все равно забирает, – Ал продолжал держать брата за руку. Рэйара сидела напротив и не могла оторвать взгляда от лекаря.
Внешний вид брата пугал больше, чем все рассказы про отрекшихся и ее собственная встреча с саргами. Руки, которые видела Рэ, принадлежали скорее мертвецу, чем сильному целителю в расцвете лет. Прошло уже три дня с тех страшных событий, и женщина боялась представить, на что походил Алорэ, когда только выбрался из плена леса, и потому предпочитала не расспрашивать более ни о чем.
– Какие-то да, – согласился волшебник, – Но это ничто по сравнению с тем, сколько требуется для хорошего и полноценного заклинания. После десятка, как ты их называешь, фокусов, я не чувствую и толики потери.
– Пусть так, – упрямо продолжал спорить лекарь, – Даже если твои игры забирают песчинку, в самый нужный момент может не хватить именно ее, чтобы открыть портал или обезвредить врага. Именно ее может не хватить, чтобы сотворить заклинание и перевесить чашу весов. Именно эта песчинка может спасти тебе жизнь. Ничего не трать понапрасну, мы не знаем, что может нас ожидать. Мы все еще слишком близко к Вечному Лесу. Если то, что убивает Сердце, все еще здесь и встретится нам…
– Если оно нам встретится, то песчинка моего дара нас не спасет, – не менее упрямо парировал Фэ, – И ты прекрасно это понимаешь. Мне не по себе, Ал, и я отвлекаюсь как могу. Эйэ все еще не вернулся и мы понятия не имеем, когда он придет и придет ли. Община могла отправить его на другое задание и забыть про нас. А может, решила от нас отказаться – мы потеряли одного брата и трое из нас слабы и почти бесполезны сейчас.
– Община никогда не поступит так со своими, – Таэль, который до этого общался со своим призраком-защитником, решил присоединиться к разговору, когда услышал последние слова заклинателя. Его задели за живое, – Община – наш дом и наша семья, и моя, и твоя, и любого из нас. Все мы – часть системы, часть круга жизни, у всех нас есть свои потребности и свои обязанности. Вы выполняете задания, которые должны помочь нашему дому выживать и процветать, и за это вы получаете безопасность и процветаете вместе с Общиной. Даже после подобных обвинений, которые регулярно доносятся из твоих уст, Фэ, Община не отказывается от тебя, и никогда не откажется. Как мать, отпрыск которой стал чудовищем и порождением тьмы, не откажется от своего дитя, какие бы слова оно не произносило.
Мужчина поднялся с покрывала, которое делил с Рэйарой. Ветки и сухие листья, служащие мягкой подушкой и прослойкой между свэтами и холодной землей, до этого примятые его телом, теперь освободились. Они начали выпрямляться и вскоре рядом с перевертышем образовался холмик.
– Да, все мы знаем, что ты верен Общине и прислан следить за нами, – Фэ обычно не любил вступать в открытые конфликты, предпочитая шутки и язвитеьные замечания как бы между делом, но этой ночью волнение влияло на него, – И, конечно же, докладывать о каждом нашем шаге. Уверен, ты знаешь где Эйэ и почему его так долго нет, но говорить нам не собираешься, верно?
– Я понятия не имею, где он, – Таэль возвышался над сидящим заклинателем. Фэйэну это не понравилось, он выдернул свою руку из пальцев лекаря, оставив на коже тонкий красноватый след, и тоже вскочил на ноги, пока шпион продолжал, – Я приставлен к вам, чтобы не следить за вами, а направлять и оказывать посильную помощь. Никто из вас не умеет писать стоящие доклады, а может, не хочет этого делать. Вы не отчитываетесь о деталях, выдаете лишь сухие общие сведения об успехах или неудачах на пути к цели. Что же касается вашего недоверия… Хочу напомнить, что в Общине до сих пор не знают, что наша сестра перевертыш, и если бы я шпионил, то уже давно бы рассказал о ней.
– Не рассказал ты лишь потому, что у тебя тогда исчезнет способ манипулировать нами. Как только ты разболтаешь тайну Рэ, у тебя не останется ни единой причины таскаться за нами по пятам, никто не станет тебя терпеть. В первую очередь я, как ты понимаешь. Ты будешь вынужден вернуться домой, а ведь ты этого совершенно не желаешь. Тебе скучно там. Ты все время был крысой, сидящей в
