Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
Сватов открыл дверь в полумрак:
— Пожалуйте. Открой-ка ставни с той стороны, дружочек! — велел он вознице.
Сударый поставил у двери камеру со штативом и вместе с Переплетом занес остальное оборудование. Неподвижный воздух дома, пропитавшийся стылой затхлостью, таил неясную тревогу.
Дверной проем, ведущий в комнату на другой стороне дома, осветился.
— Сюда, господа, — пригласил Сватов. — Вот здесь все и произошло.
— А где пулевое отверстие? — спросил Сударый.
— Какое еще отверстие?
— В газетах писали, что Свинтудоев отстреливался через дверь.
Городничий усмехнулся:
— А вы газетам верите? Поглядите на дверь и скажите, правда ли вы думаете, будто ее можно прострелить из карманного револьвера?
— Так, значит, не было стрельбы?
— Не было.
— А вы присутствовали при задержании?
— Конечно. Позволил бы я Копеечкину, будь он хоть трижды знаменитость, хозяйничать в моем городе, как же!
— И вы можете рассказать, как все происходило?
— Могу. Только навряд ли стану. Вы ведь, сударь, кажется, поручились, что ни к какой газете отношения не имеете? Или я ослышался? Нет? Ну так вам оно и без надобности.
— Не поймите превратно, — возразил Сударый, — но я должен точно знать, где именно погиб Свинтудоев. Иначе куда направлять камеру?
— Ах вот оно что, так бы сразу и сказали. Вот в этой комнате. Прямо на кровати.
Сударый осмотрелся. Толстый слой пыли покрывал помещение. Похоже, сюда вообще никто не входил после трагедии. Все осталось на своих местах: свеча на комоде, газета на полу около заправленной кровати, а на самой кровати, кажется, до сих пор так и виднелся продавленный силуэт человеческого тела.
Даже странно, неужели полицейские, зайдя, просто взяли с собой мертвого брадобрея и унесли, даже не осмотревшись в доме? Не искали улики, не обследовали место происшествия? Сударый смутно представлял себе детали следовательской работы, но ведь должна же быть какая-то процедура?
Впрочем, эти вопросы не слишком волновали оптографа. Полиции виднее, что и как делать, а у него своя забота. Он поставил штатив и водрузил на него камеру.
— Переплет! — позвал он, подтягивая винты. — Возьми кристалл на триста единиц и подними повыше, я хочу замерить освещенность. Переплет! Ты где?
Домового рядом не было.
— Ау, Переплет! — крикнул Сударый.
— Одну минуточку, Непеняй Зазеркальевич! — донеслось непонятно откуда, вроде как из-под пола. — Одну минуточку!
— Ладно, не торопись, — сказал Сударый, недоумевая, что это на Переплета нашло. Или, может, это какой-то чисто домовицкий интерес?
Он сам замерил освещенность, перебрав три кристалла. Потом выбрал два из них, один расположил на комоде, рядом с погрызенной мышами свечой, другой попросил подержать Сватова.
— Полагаю, он дает отсвет на какой-то из смежных планов реальности? — уточнил городовой.
— Вы недурно разбираетесь в этом, Знаком Бывалович. Да, кристалл мощностью в четыреста единиц дает контрастный свет на стыке между примой аврономиса и секундой психономиса.
Судя по тому, с каким умным видом Сватов кивнул, Сударому удалось добраться до границ познаний городничего.
Можно было начинать съемку, но Непеняй Зазеркальевич медлил, поджидая Переплета: ему хотелось выполнить всю серию снимков в максимально короткий срок, а для этого нужен под рукой помощник.
И вдруг случилось нечто неожиданное, отчего Сударый вздрогнул всем телом и схватился за сердце: прямо перед камерой возник довольно плотный призрак и закричал:
— Это еще что такое?! По какому праву? Ну, Знаком Бывалович, не ожидал от вас… Извольте объяснить, что тут происходит!
Сватов, что любопытно, и бровью не повел.
— Я тоже очень хотел бы узнать, что происходит, — переведя дыхание, сообщил Сударый городовому.
— Простите великодушно, забыл предупредить, — сказал Сватов. — Это здешнее привидение. Ты, голубчик, для чего мне тут господина ученого пугаешь?
— А что, на нем где-то написано, что он ученый? Камера вот — чистый газетчик с виду!
— И тем не менее я тружусь не для газеты, а для науки, — заверил Сударый. — Это эксперимент…
— Какой такой эксперимент? По какому праву вы в чужом доме эксперименты ставить собрались?
— Ты потише, голубчик, потише, — сказал Сватов. — Этот дом и тебе чужой. Не забывай: по уму тебя давно бы следовало в Спросонск отправить, в Дом-с-привидениями. Так нет же, к тебе с пониманием отнеслись, разрешили тут остаться, вот и веди себя прилично.
— Что вы такое говорите, Знаком Бывалович, и не стыдно вам? — почему-то обиделся призрак.
— Что нужно, то и говорю, а ты меня слушай, — перебил его Сватов. — И выйди из кадра, не хватало еще господину оптографу из-за тебя второй раз приезжать. Всего-то нужно, что место смерти Свинтудоева соптографировать, а ты мне тут античную драму устраиваешь, орешь, как игрок на ипподроме. Нехорошо. Знаешь ведь отлично, как я не люблю всякие скандалы.
— Не понимаю я вас, Знаком Бывалович, совсем не понимаю, — вздохнул призрак.
— Ну так и помолчал бы, послушал, глядишь и понял бы. Вы на него не сердитесь, Непеняй Зазеркальевич. Нервный он, общества до крайности не любит, потому и держим его здесь. В Доме-с-привидениями такой мизантроп запросто с ума сойдет, а тут — дом-то нехороший, никто сюда не ходит, самое то для него получается. Чистый курорт.
— Что ж, приношу извинения за вторжение, я просто не знал, что побеспокою вас, — сказал Сударый как можно мягче. — Право, неловко получилось, но работа у меня недолгая. Четверть часа — и вы снова останетесь в столь любезном вам одиночестве.
— А пока выйди из кадра, — напомнил Сватов. — Еще лучше — выйди даже из дома, а то отсветишь чем не тем…
— Ну коли так… — Призрак минуту помялся, оглядываясь на городового, словно ожидая от него каких-то дополнительных указаний, и направился к двери. — Ладно, оптографируйте. Кто я такой, в самом деле, чтобы чего-то требовать? Мне скандалы и самому, как понимаете… поперек горла.
Сударый еще раз отметил про себя высокую материальность призрака — он именно шагал, а не плыл по воздуху, как многие из его сородичей, и даже пыль на полу слегка шевелилась от его шагов.
— Простите, не знаю вашего имени… — окликнул он фантома. — А вы в этом доме обосновались уже после трагедии с Барберием Флиттовичем?
Призрак замер. Оглянулся и с какой-то горечью ответил:
— После. Да, после.
Сударый чувствовал, что должен сказать или спросить что-то еще, но не знал что. Чем-то этот фантом приковал к себе его внимание, что-то в нем мерещилось важное. Что именно? Полуматериальность? Между прочим, такой вполне бы мог ощутимо укусить… Или то, что он выбрал себе для житья столь странное место…
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
