Вряд ли можно оспорить то, что не все его произведения о Конане стоят на высоком уровне. Бывало, в пору финансовых затруднений киммериец приносил своему создателю легкий кусок хлеба. Полуголых див, какими украшено большинство рядовых рассказов цикла, не было до ноября 1932 г., и они исчезли после марта 1933 г. — в этот период Говард наиболее остро нуждался в деньгах.
(«Случайно» оказалось, что именно эти рассказы вдохновили «продолжателей», а не «Красные когти» и не «Королева Черного побережья», и это красноречиво говорит о вкусах авторов.) Многие из этих вещей содержат в себе кое-что подлинно говардовское — как однажды написал Лавкрафт, Говард «был более велик, чем любой приемлемый для него способ делать деньги»,— но они явно написаны по формуле, позволяющей выиграть рисунок на обложке журнала.
Легенды о киммерийце Конане помогли Говарду подняться над цехом мастеров «пульпы». Выдавая одну за другой истории о варваре, что убивает монстров и вожделеет скудно одетых красоток, и обеспечивая себе тем самым регулярный доход, Говард все же решился не превращать киммерийца в станок для печатания денег.
Как и подобает истинному писателю, он без колебаний экспериментировал с другими темами, рисковал в те времена, когда судьба его коммерческого успеха висела на волоске. Если истинная задача искусства увлекать и волновать, то истории о Конане суть нечто особенное, эпос о легендарных деяниях величайших героем в сказочных странах, раскрашенный яркими красками, но с чем-то очень мрачным в глубине.
Снимите внешний слой, если не боитесь.
Патрис Луине, 2002
Киммерия
г.; навеяно воспоминаниями
о горном крае близ Фредериксберга в туманной дымке зимнего дождя.
Р. И. Говард
Я помню
Под темными лесами склоны гор,
Извечный купол серо-сизых туч,
Печальных вод бесшумное паденье
Да шорох ветра в трещинах теснин.
За лесом лес, и за горой гора,
За склоном склон. Один и тот же вид.
Суровая земля. Сумев подняться
На снежный пик, увидишь пред собой
Один и тот же вид: за склоном склон,
За лесом лес, как вылитые братья.
Унылая страна. Казалось, всем:
Ветрам, и снам, и тучам, что таились
От света солнца,— всем дала приют
В глухих чащобах, голыми ветвями
Стучащих на ветру. И было имя
Земле, не знавшей ни теней, ни света —
Киммерия, Страна Глубокой Ночи.
С тех пор прошел такой огромный срок
Забыл я даже собственное имя.
Топор, копье кремневое — как сон,
Охоты, войны — тени… Вспоминаю
Лишь бесконечный зарослей покров,
Да тучи, что засели на вершинах
На долгий век, да призрачный покой Киммерии,
Страны Глубокой Ночи.
О боги! Верно, я рожден для них —
Лесов, туманов, гор, что застят солнце.
И сколько раз мне умирать, пока
Не кончится проклятое наследство,
В покровы серых призраков мой дух
Закутавшее? Вновь и вновь ищу
Свое я сердце, и приводит поиск
Всегда меня в один и тот же край —
В Киммерию, Страну Глубокой Ночи.
Феникс на мече
edbe0cd73d4cd843fe3-text/javascript">(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});