- Но ведь у нас есть свои люди в храме, не так ли, Рантир? – молчавшая до того магиана в простой чёрной маске внимательно посмотрела на предводителя.
- Есть, - нехотя ответил тот. – Но я не готов рисковать мальчишкой.
- Ради нашего дела!
- Особенно – ради нашего дела. Если мы пошлём на смерть молодое поколение, кому станем передавать свой опыт?
- Ты пожертвовал десятком наших братьев, просто прикрывая свадьбу принцессы, хотя толка от того не было и нет. А теперь отказываешься исполнить общее решение. Может, ты стал предателем, Рантир? – сурово вопросил маг с запада.
- Императорская семья всегда была нашей опорой. Тевера сейчас сама в опасности, а ведь она единственная, кому дано продолжить род Манский. Бастарды Канбера, как и он сам, не унаследовали магического дара, Таубер не позволял своим фавориткам забеременеть, а Наргид – жрец. Так что Тевера – наша единственная надежда на поддержку, когда мы заявим о себе. Надо только дать ей ещё немного времени собраться с силами.
- Если раньше её не спихнёт храм. А это возвращает нас к вопросу о патриархе.
- Можно нанять исполнителя, - предложил кто-то после недолгого молчания.
- Его просто не допустят до патриарха, - сразу же последовало возражение.
- У нас всё же нет выбора, - печально проговорила серо-голубая маска. – Придётся рискнуть мальчиком, пока патриарх сам не пошёл в наступление. Тянуть дольше просто опасно.
ГЛАВА 12
Там, где во мраке таинство древнееБоги свершают руками людей,Рвутся оковы, сгорают деревни,В небо взлетают крики людей. Там же во тьме приглушенным шёпотомКто-то клянётся друг другу в любви,Вырвав мгновенья, назло дневным хлопотамБудущих воинов сотворяют они. Боги играют живыми фигурами,Что проклинают, любят, скорбят.Только люди не отступают пред бурями,Думают, выбор их непредвзят. Что-то планируют, сплетают интриги,Снова и снова чужую льют кровь,Не замечая, точно герои из книги,Они – лишь живая игрушка богов.
После дня рождения императрицы наступили относительно спокойные дни. Не было предпраздничной суеты, не рвались в распутицу в дорогу очередные посольства. Даже инквизиторы стали появляться рядом с императрицей не каждый день – должно быть, убедились, что магией она не занимается.
Но сама Тевера, кажется, заболела. По утрам её мучили головокружения и тошнота, за трапезами она едва могла проглотить кусок пищи, а аромат любимых цветов стал вызывать отвращение. Она долго мучилась бы неизвестностью в ожидании лекаря, если бы однажды ей не стало дурно на глазах мужа. Дантор осторожно придерживал жену, пока та боролась с очередным приступом «болезни». Тевера же отчаянно смущалась и требовала оставить её страдать в одиночестве.
- Когда вы собирались меня порадовать? – дождавшись, когда жена придёт в себя, с улыбкой поинтересовался княжич.
- Порадовать чем? – не разделила его веселья бледная до синевы императрица. – Спешите избавиться от неудобной супруги?
- Что за глупости пришли вам в голову?! Уж горничная-то должна была бы всё понять. Странно, что она вам не подсказала, раз лекарь не торопится позаботиться о здоровье своей повелительницы. Вы не больны, дорогая моя, у нас будет ребёнок.
- Но как?! – потрясённо воскликнула Тевера, машинально прикрывая ладонью живот.
- Мы же с вами всё-таки женаты, драгоценная супруга, и старательно трудились над наследниками ежедневно. – Улыбка Дантора стала шире. – Так что это – естественные последствия.
Тевера покраснела, вспоминая то, о чём говорил сейчас Дантор.
Поначалу ей было и стыдно и одновременно страшно пойти на близость с мужем после публичной свадьбы. В памяти слишком живы были ощущения первой близости. Тогда всё произошло слишком неожиданно, ей – невинной девушке – пришлось довериться постороннему мужчине, который потом покинул её на долгие полгода.
И второго раза Тевера ожидала в тревоге и сомнениях. Она замирала в ожидании боли и закрывала глаза, не замечая, как хмурится Дантор, словно от удара. Но боли с каждым разом было всё меньше, а вот странные ощущения, от которых хотелось взлететь, захватывали всё больше. И в какой-то момент Тевера поняла, что придворные дамы не зря стремятся уединиться с лордами во время долгих приёмов и неспроста некоторые горничные совершенно не жалуются, когда лорды неожиданно прерывают их работу в своих покоях.
Вскоре ночи стали для неё тем временем, когда императрица становилась самой обычной женщиной, сгоравшей от страсти и познающей свои грани чувственности. А после уютно засыпала на плече мужа, который, вопреки имперскому этикету, отказывался покидать её покои и спать в одиночестве. И, как любая другая самая обычная женщина, она понесла дитя. Почему-то это понимание заставило улыбнуться как-то особенно мягко, но слова Дантора быстро развеяли это состояние умиротворения:
- Мне только непонятно, почему ваша горничная до сих пор ни о чём не сказала.
- Не вините Лавишу, - коснулась руки мужа Тевера. – Я старалась не демонстрировать ей своё недомогание. К тому же что-то подсказывает мне, что не стоит пока во всеуслышание объявлять о моём положении.
- Вы ошибаетесь, дорогая. Народу нужно знать о том, что в империи скоро появится наследник. Это укрепит ваше положение как императрицы. Вдруг, и меня за компанию перестанут считать злобным драконом, - Дантор совсем не по-императорски подмигнул.
- А разве все берийцы – не драконы? – тут же отвлеклась от своих проблем Тевера.
- Помилуйте, ваше величество! – мужчина шутливо поднял руки, демонстрируя готовность сдаться. – Пока я не могу ответить вам на этот вопрос. Но неужели вы верите в сказки о том, что человек может превращаться в огромного огнедышащего ящера?
- Я уже и не знаю, во что верить, - устало проговорила императрица, стирая улыбку с губ.
- Тевера, - Дантор обнял жену и прижал её к своей груди, - всё наладится. Так или иначе, всё однажды прояснится. Всё будет хорошо.
К вечеру только глухой или пьяный не знали о положении императрицы, спустя день во всех тавернах Дармата поднимали заздравные чаши и пили за будущего наследника, а ещё через неделю даже на самых отдалённых границах прошли благодарственные службы Нерождённому о здравии императрицы и её плода. Тевера посмеивалась – карета до границы не меньше двух недель ехать будет, а новости ветром разлетелись куда быстрее.
На очередном малом совете герцоги подняли вопрос о коронации императора.
- Теперь-то никто не посмеет усомниться в необходимости этого шага, - после традиционного приветствия с ходу заявил герцог Патин. – Отец наследника империи должен быть императором.
- Мы беседовали об этом с патриархом Тсинаром, - не сумев сдержать гримасу недовольства, отозвалась императрица. – По его словам не все наши подданные готовы к такому шагу.
- А вам не кажется, что просто нужно сменить патриарха? – смело вопросил герцог Ауртан. – Он ещё при вашем дедушке, ваше величество, жрецами руководил. Пора бы и честь знать.
- Действительно, - поддержал говорившего гул голосов. – Его высочество Наргид готов к этой должности уже давно. А новый патриарх, несомненно, сумеет настроить народ на нужный лад. Ведь это и есть дар Нерождённого.
Тевера отвела глаза в сторону. Ей не хотелось, чтобы по выражению её лица хоть кто-то заподозрил бы, что она уже обдумывала это. Совсем недавно они с мужем вообще обсуждали такое, что Наргид бы точно не одобрил, а теперь и совет ратует за смену главы жрецов. Однако мысль о том, что устранение патриарха станет верным ходом во имя защиты её будущего ребёнка, выглядела всё более здравой. Убийство было противно императрице как женщине – дарительнице жизни, пусть и казалось необходимым. Но смена патриарха – это не убийство.
Возможно, она даже рискнула бы озвучить эти свои размышления, если бы совет внезапно не прервали. Дверь в кабинет распахнулась, явив одного из младших секретарей. Господин Гилрам тут же направился к нему, чтобы выяснить причину столь невоспитанного поведения. Представители герцогств молча переглядывались, умело скрывая любопытство.
