Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

Амаль задумался. То, что говорил доминус, имело смысл. На войне не всегда побеждала сила оружия. Дипломатия имела не меньшее значение. Но он не был дипломатом. Ни по рождению, ни по воспитанию, ни по образу мысли. Он был исследователем, ученым, человеком, озабоченным поиском истины. Однако события раз за разом заставляли его заниматься делами настоящего, а не прошлого. Быть может, в этом и состоял его Путь? Свернуть с него сейчас и в самом деле не представлялось возможным. Как говорил ему Галибз, «странник выбирает дорогу, но дальше его ведет Путь». Так куда же он заведет в конечном итоге? Почему так извилист и заставляет делать то, к чему он совсем не готов?

– Так что же, Амаль, вы согласны? – Голос доминуса вырвал авала из размышлений.

– Хорошо. Я сделаю то, что вы просите.

***

На следующий день малый караван Фарехов выдвинулся из Факса в сторону Скутума. Инас и Амани наотрез отказались оставаться за стенами города, поэтому Амаль вынужден был взять их с собой. В группу также вошли Башир, Расул, Махир и еще четыре крепких воина-альмаута. Для неофициального посольства – более чем достаточно. Все, кроме женщин, были закалены в походах и готовы проводить в седле по три Оборота в сутки. Но и Инас с Амани не проронили ни слова ни на первый день перехода, ни на второй, ни на третий. Самоотверженность женщин восхищала Амаля, хотя он продолжал сомневаться, что взять их с собой было хорошим решением. Сомневался он и в Махире, но все же шпион аз Джасусов уже не раз доказывал свою полезность, а его уникальные навыки могли им пригодиться.

Вечером третьего дня они остановились у ручья в центре огромного пшеничного поля. Азрах и Асфара опускались за горизонт со стороны серпа, подсвечивая Завесу сапфиром и янтарем. Лошади жадно пили воду, а уставшие караванщики ставили сакфы и разводили костер, чтобы приготовить ужин. Оказалось, что Амани прекрасно готовит. Без лишних разговоров еще в первый вечер она взяла на себя эту обязанность и теперь крутилась вокруг большого чана с закипающей водой. Инас старалась ей помогать, но было видно, что дочь Тахира аз Саифа привыкла к тому, что еду обычно приносят слуги.

Амаль наблюдал за ними издалека. По обычаю авал не занимался устройством лагеря, и у него было время, чтобы остаться наедине и немного подумать. Его не отпускало ощущение нереальности происходящего. Разве можно себе представить более странное посольство: альмауты через все Семиградье двигаются от Красных гор к Серым, чтобы уладить конфликт между либерами и гуддарами. Видение путника, изнывающего от жажды. Но именно это они собирались сделать. Многие люди последнее время говорили, что он раз за разом оказывается в нужное время в нужном месте. Разве не было это странным? И почему тогда именно сейчас он должен выдвинуться к чаше? Что ждет их всех в холодной и снежной стране, где водятся удивительные звери, а вода так холодна, что зимой покрывается льдом?

Машинально Амаль прикоснулся к Сфере. С тех пор как Мади передал ее, она всегда была с ним. Как говаривал отец: «Укушенный змеей боится и веревки». Мади предостерегал о куавитле, и, если тот прознает, что артефакт теперь у Амаля, много ли времени понадобится ему обнаружить посольство?

Авал не хотел брать Сферу – уносить артефакт так далеко от Пустыни не казалось ему мудрым решением, но Мади наотрез отказался возвращать ее себе: «Она нигде не будет в безопасности, Амаль. И пусть уж лучше ей владеет ученый, чем воин. Быть может, ты сумеешь понять, зачем она так понадобилась цтекам…» Амаль пытался спорить, но в конечном итоге вынужден был сдаться.

Не было ли это ошибкой? Самой большой ошибкой, которую он сделал за последнее время. Ошибкой, за которую им всем еще придется расплачиваться… Если бы только он знал природу этого артефакта. Если бы мог проникнуть в его суть. Если бы… Амаль слишком хорошо понимал, что жизнь не приемлет сослагательного наклонения. Решение уже принято, и повернуть вспять нет никакой возможности. Авал принял Сферу и забрал ее с собой, остальное теперь не имеет значения. Как бы в будущем это ни оценили историки, ответственность за сохранность артефакта опять лежала на его плечах.

Светила опускались все ниже. Сестра спряталась за брата, и горизонт загорелся насыщенным аметистом и нежным лазуритом. Это представление повторялось ежедневно, но каждый раз сложно было оторвать взгляд от удивительных красок, которыми начинала играть Завеса. Амаль залюбовался закатом, и все сомнения отступили, оставив место лишь созерцанию и покою. Откуда-то изнутри поднялась стойкая уверенность, что все происходящее верно и нет ни одной причины сомневаться в этом. Ведь завтра наступит новый день, Азрах и Асфара поднимутся из-за копья, и караван двинется дальше, по дороге, которую уготовил Путь.

***

В Скутуме им пришлось задержаться. Величественная Башня Щита поднималась к Завесе над домами, напоминая о тех временах, когда в мире еще не произошло катастрофы. Дорога на Патеру, однако, была перекрыта войском восставших, и город готовился к длительной осаде. Несмотря на суматоху и напряженные лица стражников, альмаутов впустили в город и от самых ворот сопроводили до постоялого двора, где и разместили со всем возможным удобством и почтением, попросив при этом не покидать его в ближайшие дни.

– Сказали мне передать вам, чтобы вы здесь, стало быть, оставались, достопочтенный эр, – лепетал сопровождавший их от ворот аколит. – Да и куда уж вам идти-то, с другой-то стороны? Вона сколько врагов вокруг. Тут уж не до поездок. Вы уж будьте лучше здесь пока. И всем спокойнее от того. Оратор Маний уж очень меня просил это до вас донести.

Вскоре на постоялом дворе появился и сам оратор в сопровождении пары целлитов и нескольких младших служителей Культа.

– Прошу прощения, что заставил себя ждать. – Оратор церемонно раскланялся. – Мы не хотели привлекать излишнего внимания. Кто знает, где теперь уши наших общих врагов? – Маний понизил голос и заговорщически приблизился к Амалю. – Лично я ни в ком не уверен. И вам не советую. Легионеры осаждают Скутум. Где это видано?! Дурачье. И это после всего, что Культы сделали для Семиградья! Искренне не понимаю, чего хочет добиться этот Триумвират. Развала страны? Власти? Но зачем она им? Аристократия и так принимала участие в управлении. Один