Юлия Федотова - Наемники Судьбы.Пенталогия

– А у нас продукты кончаются!

– Не может быть! – неприятно поразился Хельги. – Мы такую прорву запасли!

Сам он в походных условиях мог есть не чаще раза в дватри дня. Девицы и эльф тоже питались скромно, Ильза клевала как птичка, зато оба принца и гном отличались завидной прожорливостью.

– Надо было с самого начала установить норму на каждого и выдавать в строгом соответствии! – сердился Хельги. Он точно знал: сперва речь заходит о еде, следом – об охоте.

– У всех потребности разные, – не согласилась Меридит. – Люди всегда едят больше, у них такой обмен веществ.

– Это не обмен веществ, а дурная привычка. Фьординги при необходимости по неделе не жрут, а они тоже люди.

– Это как посмотреть! – пробурчала Ильза тихо, но с интонацией Энки.

– Мы не о моральных качествах фьордингов речь ведем, а об их биологической природе. Может, они и не являются эталоном нравственности, но аппетиты свои сдерживать умеют. Не то что некоторые.

«Некоторые» пристыженно молчали.

– Пойду грибы поищу, – вздохнула Ильза.

Грибы она нашла быстро, их было так много, что росли они правильными кольцами: розовые, гладкие, с углублением в центре шляпки.

– Съедобные, – определил Хельги, – говорушки. Если они не зачарованные, то можно собирать.

Аолен проверил грибы на наличие злых чар и подтвердил пригодность к употреблению.

– Только рвите их осторожно, внутрь колец ступать нельзя, – предупредил он.

– Почему? – заинтересовалась Ильза.

– Примета такая! – встряла Энка. – Иначе, когда у тебя родится ребенок, его выкрадут, а тебе оставят подменыша. Когонибудь вроде Хельги.

– Такого хорошенького! – всплеснула руками девушка. – Ой, вот здорово будет!

Хельги смутился.

– В детстве я не был хорошеньким… то есть я и сейчас не хорошенький, а в детстве был и вовсе кошмарным. А уж ел непрерывно, как мельница! Хуже Рагнара! – Для Хельги в этот момент главным критерием безобразия была прожорливость. – К тому же спригганы к грибам отношения не имеют. Тебе подсунут феенка.

– Кого? – переспросила Меридит.

– Феенка. Ну детеныша феи.

– Нет такого слова.

– Есть. Тролль – тролленок, – он взглянул на принца, – олень – олененок. А фея – феенок.

– Орк – оренок! – подхватила Энка.

– Орченок, – поправил Хельги.

– А спригган? – коварно поинтересовалась диса.

– Спригган… и маленький спригган.

– Может, спригганенок?

– Нет, так не говорят.

– «Феенок» – тоже не говорят! – победно закончила Меридит. – Говорят «маленькая феечка».

Хельги пришлось признать лингвистическое поражение, а Энка продолжала развлекаться:

– Диса – дисенок, эльф – эльфенок, гном – гноменок, Ильза – ильзенок…

На грибах путники продержались еще три дня. Как ни ругался Хельги, как ни доказывал, что и дичи в лесу нет, а если есть, то зачарованная и несъедобная, только зря загубим, и потеряемся, и заблудимся, и, может, встретится река с рыбой, – напрасно. На четвертый день грибной диеты собрались принцы, гном и эльф на охоту.

Хельги сидел мрачный, но следом не пошел.

– Аолен догадается, – пояснил он.

– Ну и пусть. Интересно же! – возразила Энка.

Сначала дело не шло. Дичи действительно не было в помине. Несколько часов охотники впустую бродили по лесу – измучились, исцарапались, еще больше проголодались. Они совсем отчаялись, хотели бросить затею, как вдруг…

Деревья расступились, открылась широкая поляна. В центре лежало маленькое озерцо. А на берегу стоял олень. Великолепное животное, гордое, изящное, а уж рога – куда там Эдуардовым! Олень любовался своим отражением в темной воде, а вокруг восхищенно пели птицы – откуда только взялись? – и шелестели деревья…

– Жаркое! – сдавленно прошептал Рагнар.

Охотники прицелились… и в эту минуту ужас охватил Эдуарда. Он вспомнил, как сам стоял вот так же, любуясь своей животной красотой. Неужели красота эта превратится в кусок сырого мяса, погибнет ради того, чтобы отвратительные двуногие твари могли набить свои ненасытные утробы?

– Неэт! – заверещал принц.

Эльф опустил лук. Олень шарахнулся в сторону, взлетел в фантастическом прыжке… Взлетелто олень. А приземлилось с Рагнаровой стрелой в ноге и повалилось в траву совсем другое существо, абсолютно на оленя не похожее: темноволосый молодой дядька в зеленом балахоне и драгоценностях!

– «Жаркое»! – послышалось из кустов ехидное хихиканье сприггана.

Бывший олень взревел басом:

– Да как вы посмели, презренное отродье! Знаете ли вы, на кого подняли руку?! Я сын лесного царя, принц Мэрдок! Вы дорого заплатите за каждую каплю моей крови!

– Подумаешь, принц! – вылезла из кустов Энка. – У нас самих целых два принца.

Следом объявилась Меридит:

– Да. Один принц стреляет в другого принца, третий принц мешает первому принцу убить второго принца. Вот это я называю гармонией.

– Ты самато поняла, что сказала? – удивилась сильфида.

Диса хотела ответить ядовито, но тут из лесу высыпал целый отряд лучников, тоже в зеленых балахонах, но без драгоценностей.

– Взять их! – приказал лесной принц.

Сопротивляться не было смысла. Даже если удастся отразить атаку, что дальше? Куда бежать, где скрыться в бескрайнем лесу, полном чужой магии?

Их вязали жестко и неумело. Лесным жителям редко приходилось брать пленных, зато часто – спутывать дичь для дальнейшей транспортировки на шестах. Именно так они, похоже, собрались поступить и с пленниками. Первым их намерения угадал Хельги.

– Послушайте, почтенные, – деликатно обратился он, – мы ведь не кабаньи туши, можем и своими ногами идти. Неужели вам хочется тащить нас на себе?

Его сильно стукнули по лицу, расквасили нос и губу, но ноги пленникам развязали и пинками погнали вперед. К концу путешествия, длившегося около двух часов, разбитую физиономию мог продемонстрировать не только Хельги – очень трудно ходить по дремучему лесу со стянутыми за спиной локтями. Грубые волокнистые веревки жестоко врезались в тело, на нежной коже Ильзы и Эдуарда скоро появились кровавые рубцы. Но оба терпеливо сносили боль. Ильза – чтобы быть похожей на Меридит и Энку, а Эдуард…

Мысли Эдуарда были заняты совсем другим. Ведь это он спас лесного принца! Он, и никто другой. Когда лесной король разберется, что к чему, возможно, он захочет избавить сыновьего спасителя от рогов? В знак благодарности.