Империя Лотоса - Таша Сури

Ее вид дал ему силы доковылять до нее.

Она произнесла его имя, а затем произнесла проклятие, настолько гнусное, что он рассмеялся от удивления, а затем снова рассмеялся от облегчения, опустившись перед ней на колени. — Сима, — сказал он хриплым голосом. Он взял ее руки в свои, вытащив их из кокона одеял. Они были очень холодными.

— Мне так жаль.

— Н-нет нужды, — пробормотала Сима. — М-мы оба идиоты.

Одна из женщин цокнула языком и оттолкнула его руку.

— Поднеси руки поближе к огню, — приказала она Симе, которая послушалась.

— Мои сестры, — сказала кай, кивая женщинам. — Бахар, Кутлуг.

— Вы здесь желанный гость, принц Рао из Алора, — сказала младшая из двух женщин. Старейшина кивнула в знак согласия.

Лидер Джагатай — именно это означал термин «кай, — по крайней мере, так Рао узнал из обрывков знаний, полученных им в библиотеке Лал-Кила — положил руку на плечо Рао. — Отдохните, — сказал он. — Мои сестры присмотрят за вами.

— Спасибо, — сказал Рао, глядя то на двух женщин, то на их брата. — За вашу доброту и сострадание. Я в долгу перед вами.

— Мне не нужна благодарность, — сказал Кай Эхсан. — Но я приму твой долг. Когда шторм утихнет и ты поправишься, принц Рао из Алора, я попрошу тебя поделиться знаниями. И ты ответишь честно.

В конце концов шторм утих. Снег перестал лететь через крышу, и Рао перестал дрожать. Он и Сима не разговаривали в течение нескольких часов — не на глазах у других. Но в конце концов Сима вытащила руку из-под одеяла и коснулась его руки костяшками пальцев. Это утешило его. Одна

из сестер Кая — Кутлуг — зашевелилась и повернулась к входу в палатку, прищурив глаза, когда полог палатки откинулся.

Кай Эхсан стоял у входа, за его спиной простиралось синее небо и земля. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной, — сказал Кай.

— Нам пора поговорить.

Рао посмотрел на Симу. Она ответила ему взглядом.

— С моими сестрами она будет в безопасности, — сказал Кай. — Иди.

— Иди, — хрипло сказала Сима. — Я буду в порядке.

Рао встал и последовал за ним. «Тебе понравится это вино, — сказал Эхсан, когда Рао сел напротив него за низким столом в палатке Кая. Огонь почти погас, но закрытая палатка, мехи и одеяла вокруг них защищали от холода. — Это моя последняя бутылка, — сказал Эхсан, наполняя бокалы. — Мой дед потерял свои восточные родовые земли, где росли наши виноградники, в войне со своим двоюродным братом. Теперь все, что осталось от моего наследия, — это две чашки сладкого ликера.

Две чашки сладкого ликера. — Бутылка мягко ударилась о стол. — Позже мой отец потерял свои фруктовые сады из-за бабуре кая, — продолжил Эхсан, подталкивая чашку к Рао, который послушно взял ее. — Но я никогда не любил персики, поэтому для меня это не было большой потерей, кроме как для моего самолюбия. — Пауза, а затем он пробормотал: — Потери, которые последовали за этим, были тяжелее.

Рао прикоснулся чашкой к губам. Он не пил много, но то немногое, что он попробовал, было насыщенным и согревающим. Это было не похоже ни на что, что он пробовал раньше.

— Какие знания ты хочешь получить от меня? — спросил Рао, опуская чашку.

Кай улыбнулся тонкими губами и опустил свою чашку.

— Я хочу знать об империи, — сказал он. — О Париджатдвипе.

Знания могут быть разными. Сплетни. Секреты. И Рао знал о дворе Малини — и о ее армии, и о ее секретах — больше, чем он когда-либо поделился бы с незнакомцем.

— Я знаю, что вы торгуете с Лал-Килой, — сказал Рао. — Вы говорите на забанском языке. Вы знаете столько же, сколько я мог бы рассказать — может быть, даже больше.

— Несколько племен бабуров торгуют с фортом, — поправил Кай Эхсан.

И только в ограниченных количествах. Только когда им нужно больше оружия, чтобы сражаться с нами. — Еще одна слабая улыбка. — Вы, возможно, понимаете. Лал-Кила вооружает одно бедное пограничное племя против другого, гарантируя, что мы будем слишком заняты убийством друг друга, чтобы сражаться с ДвАрахли или обратить свои лица к империи. Умная стратегия защиты, но не та, которая принесла пользу мне или моим родственникам. Я знаю многие из ваших языков, потому что мой народ, как и ваш, верит в ценность обучения.

Легкое пожатие плечом. — Обычный солдат мог бы принести мне знания, которых у меня нет. Но я уверен, что ты, как принц, можешь дать мне истину, ценную как золото. — Я должен извиниться, — сказал Рао, его голос был ровным, несмотря на сильное биение сердца. Он болезненно осознавал, насколько уязвимы он и Сима здесь, в этом лагере, где им не место. — Но я не поделюсь никакими знаниями, которые поставят мою империю в опасность или будут работать против лорда и леди Лал-Кила. Если это то, что вы ищете, я не могу заплатить свой долг. — Лорд и леди Лал-Кила разрешили вам быть здесь? Конечно, нет, иначе вы бы подошли к моему лагерю с армией. Вы уже действуете против них. — Эхсан наклонился вперед, его ястребиные глаза не мигали.

— Ничто из того, что я прошу тебя поделиться со мной, не навредит твоей империи. Я не собираюсь мучить тебя, чтобы вытянуть из тебя информацию — не нужно выглядеть таким испуганным, принц Рао — и тебе не нужно скрывать ее от меня. У меня есть то, что тебе нужно, и все, что я прошу в обмен, — это узнать, как обстоят дела в империи за пределами гор и крепости.

Расскажите мне о вашей новой императрице. Расскажите мне, какая опасность заставляет вас бежать, следуя голосу бога.

Он был опасно убедителен.

— Что у вас есть, что мне нужно? — спросил Рао, пытаясь выиграть время.

— Конец вашего поиска, конечно, — сказал Эхсан. — Правда о вашем рубине. Хотя мы называем его раковиной сердца.

Рао задохнулся, как будто коготь впился ему в горло. На мгновение за его глазами вспыхнуло видение огня, настойчивый зов, а затем оно стало исчезающим, как дым.

— Ты отчаянный человек, — тихо сказал Эхсан. — Я вижу в тебе отражение себя.

Я человек, у которого едва хватает еды, чтобы накормить своих солдат. Мой народ истреблен. Я знаю, как выглядит отчаяние. Что преследует ваш народ? Какая бестия охотится на Париджатдвипу? Скажите мне.

Рао держал чашу с вином, просто чтобы успокоиться. Холодный металл под его руками. Его собственная кровь гудела в ушах.

— В Париджатдвипе есть опасность, — сказал Рао.

В палатке воцарилась тишина. Слышно было только потрескивание слабого костра