Он ей знаком. Апсалар копалась в памяти, но разум выдавал только ложные узнавания. Знакомый… и нет.
Он шагнул вперед со слабой улыбкой на красивом, гладко выбритом лице, протянул руки: — Не уверен, каким именем вы пользуетесь. Вы были лишь девочкой — неужели прошло всего несколько лет? Трудно поверить.
Сердце тяжело застучало в груди, и она удивилась этому. Страх? Да, но не только. Вина. Стыд. Она прокашлялась. — Я зовусь Апсалар.
Короткий кивок. Его лицо внезапно изменилось. — Так вы не помните меня?
— Да. Нет. Не уверена. Должна помнить — но не помню.
— Это были трудные времена, — сказал он, опуская руки, словно не был уверен, как она его примет. — Ганоэс Паран.
Апсалар стащила перчатки — надо было хоть что-то сделать — и провела ладонью по лбу, поразившись количеству вдруг вступившего пота. Он сразу же заледенел, стянув кожу. — Что вы здесь делаете?
— Могу спросить то же самое. Предлагаю удалиться в мою каюту. Там вино. Еда. — Он снова улыбнулся: — Фактически я там уже сижу.
Глаза ее сузились: — Кажется, вы обрели некоторую силу, Ганоэс Паран.
— Можно и так сказать.
Апсалар пошла к каюте. Едва он закрыл за ней дверь, как начал растворяться. Она услышала движение со стороны стола, обернулась и увидела гораздо более прозрачного Ганоэса Парана. Он наливал вино. Голос донесся словно из далекой дали: — Вам лучше бы выйти из садка, Апсалар.
Она так и поступила, в первый раз почувствовал под ногами крепкую палубу, ощутив ритмические качания корпуса судна.
— Садитесь, — взмахнул рукой Паран. — Пейте. Вот хлеб, сыр, соленая рыба.
— Как вы почувствовали мое присутствие? — спросила она, усаживаясь в прикрепленное к полу кресло. — Я путешествовала по лесу…
— Да, по лесу Тисте Эдур. Апсалар, не знаю с чего начать. Есть Владыка Колоды Драконов, и вы сидите с ним за одной бутылкой. Семь месяцев назад я жил в Даруджистане, в Доме Финнест, с двумя вечно-спящими гостями и Джагутом — слугой… хотя если он услышал бы такие слова, наверное, постарался бы меня убить. Раэст — не самая приятная компания.
— Даруджистан, — пробормотала она, отвернувшись, забыв о бокале в руке. Все обретенное было самообладание осыпалось, сметаемое вихрем беспорядочных воспоминаний. Кровь, кровь на руках, снова и снова… — Я все же не понимаю…
— Мы ведем войну, — сказал Паран. — Странно, но я нахожу сегодня нечто полезное в словах, некогда сказанных мне сестрой — когда мы посылали друг на дружку игрушечные армии. Чтобы победить, ты должен узнать всех игроков. Всех. Живых, готовых встретить тебя на поле боя. Мертвых, легенды о которых стали оружием, продолжают их влияние, словно вечно стучащие сердца. Тайных игроков, неодушевленных игроков — саму землю, море. Все, что хочешь. Леса, горы, реки. Течения видимые и невидимые — нет, Тавора не говорила всего этого, она выражалась куда как кратко — но мне потребовалось много времени, чтобы ее понять. Не "знай врага своего". Это слишком просто и легко. Нет, это означает "знай врагов своих". Большая разница, Апсалар, ибо одним из врагов может оказаться лицо в серебряном зеркале.
— Но вы же назвали их игроками, не врагами. Мне кажется, вы изменили угол зрения. Это от роли Владыки Фатида?
— Хм, я и не думал. Игроки. Враги. Есть разница?
— Первое слово подразумевает… манипуляции.
— И вы хорошо понимаете их.
— Да.
— Котиллион все еще владеет вами?
— Да, но не так… откровенно.
— Теперь вы одна из его доверенных агентов, служительница Тени. Ассасин, ведь ассасином вы были и раньше.
Она подняла взор. — И к чему вы ведете?
— Сам не уверен. Просто пытаюсь привыкнуть к вам, понять, какую миссию вы сейчас выполняете.
— Если хотите деталей, лучше поговорите с самим Котиллионом.
— Я раздумываю.
— Ганоэс, Паран, ради этого вы пересекли океан?
— Нет. Как я уже сказал, мы на войне. Я не проводил время зря перед осадой Коралла. Я отыскивал игроков… и среди них подлинных врагов.
— Ваших?
— Мира.
— Думаю, вы всех убьете.
Он вроде бы моргнул — лицо было опущено к бокалу. — На короткое время, Апсалар, ты была невинной. Даже наивной.
— Между одержанием со стороны бога и пробуждением неких воспоминаний.
— Я гадаю, что породило такой цинизм?
— Цинизм? Вы твердите о мире, но дважды сказали, что воюете. Провели месяцы, изучая все лжи грядущей битвы. Но подозреваю, что даже вы не осознаете всего масштаба конфликта, того конфликта, в который мы вовлечены.
— Вы правы. Потому я и желал поговорить.
— Мы можем оказаться по разные стороны, Ганоэс Паран.
— Можем. Но я так не думаю.
Она промолчала.
Паран вновь наполнил кубки вином. — Пантеон разделился. Увечный Бог нашел союзников.
— Почему?
— Почему? Ну… я не знаю. Сочувствие?
— Это ему научился Скованный?
— Тоже не знаю.
— Месяцы изучения? — Она подняла брови.
Он рассмеялся. Такая реакция очень ее обрадовала.
— Вы совершенно правы, — сказала Апсалар. — Мы не враги.
— По этому "мы" я заключаю, что вы говорите за Темного Трона и Котиллиона.
— Насколько это возможно… а я могу не все. Никому не измерить глубину разума Амманаса. Да даже и Котиллиона. МНЕ явно не измерить. Но он показал… умение сдерживаться.
— Да, это у него есть. Если подумать, удивительно.
— Темный Трон размышлял над полем грядущей битвы годы, если не десятки лет.
Он хмыкнул и состроил кислую гримасу: — Тоже верно.
— Какая у вас роль, Ганоэс Паран? Какую роль вы хотите сыграть?
— Я благословил Увечного Бога. Место в Колоде Драконов. Дом Цепей.
Она поразмыслила — и кивнула: — Я вижу резоны для этого. Но что же ведет вас на Семиградье?
Он бросил на нее взгляд. — Кажется, я бесконечно пережевывал это решение… а вы в мгновение ока ухватили причину. Отлично. Я здесь, чтобы встретить врага. Устранить угрозу. Боюсь только, что не успею вовремя. Тогда постараюсь разгрести свалку, сделать все, что смогу, прежде чем отправлюсь…
— На Квон Тали.
— Откуда… как ты узнала?
Она взяла кусок сыра, вытащила из рукава нож и порезала сыр на части. — Ганоэс Паран, похоже, нам предстоит долгая беседа. Но прежде — где вы намерены высадиться?
— Кансу.
— Хорошо. Это ускорит и мое путешествие. Две моих миниатюрных компаньонки сейчас карабкаются на борт, прыгая по ветвям деревьев. Вскоре они начнут охоту на крыс и других паразитов, что займет их на некоторое время. А мы с вами давайте закончим ужин.
Он не спеша откинулся в кресле. — Мы придем в порт через два дня. Что-то мне подсказывает, что эти дни пролетят, как чайка на крыльях бури.
