Доставили еду, оплаченную двумя десятками золотых монет. Мы позавтракали. Немного погодя явился Бришер, приведя с собой Фалька Брауби — ученый, герцог и воин, не уступавший Бришеру ни в комплекции, ни в пышности бороды, предстал с молотом, подвязанным за спиной. Рукоятка зловеще торчала за плечом. Кое-какие вещи я уже успел ему сообщить через Литона, он знал, зачем его позвали, и приплясывал от нетерпения.
— Значит, вот так, да, ваше сиятельство? — приговаривал он. — Вот так? Как же необычно, я уже хочу увидеть состав!
— Пока это только версия, — сказал я. — Только версия.
— Чертовски правдоподобно! Я уже хочу это видеть, понять, прочувствовать формулу! Они наверняка перегоняют сложный многокомпонентный раствор. Я размозжу им бошки этим молотом, если будут запираться! Я развяжу им языки! Я насыплю им в подштанники жгучего порошку!
— Сделаете, обязательно развяжите и обязательно насыплете, — сказал я. — Но позже. Пока располагайтесь и ждите. Как там дядюшка Бантруо Рейл?
— Ужасно вздорный хогг! Сначала он спал возле печатных машин, затем ушел куда-то наверх, и больше я о нем не слышал. Вру: слышал один раз, когда он вернулся к машинам за деньгами и ужасно причитал о своем разорении… О, это же Законный свод! Вы разрешите ознакомиться?
— Пожалуйста, Брауби. Если получится — отыщите Первичный Договор земельного сервитута с хоггами. Он необходим мне в ближайшее время. Брат Литон будет вам помогать. Надеюсь, на пару вы быстро раскопаете этот документ.
— Сервитут? Сиречь одолжение земли?
— Да, он. Некогда Растары одолжили часть земли хоггам… Чрезвычайно обяжете, если его найдете.
Тик-так, шшшух-шух…
Я перехватил взгляд Шутейника. Он знал о моем плане, и не протестовал. Прижать дюка дюков ради блага Санкструма — это можно и нужно. Главное, чтобы Баккарал Бай согласился…
— Вы говорили про змеиную голову на леднике?
— Потом. Это — потом.
Брауби уселся перед Сводом, табурет жалобно скрипнул.
— О, у вас кот-малут? Убийца?
Шурик давно влез на шкаф, но не спал — надзирал за обстановкой, хвост его нервно подрагивал.
Я подтвердил:
— Чрезвычайно искусный убийца. Но своих он не трогает. А в этом кабинете все — свои.
— О, хм… Не прыгнет ли он на шею?
— Может, если его разозлить.
Брауби взглянул на кота серьезно:
— Нет, злить его я не буду.
Бришер сказал гулко и будто извиняясь:
— До двенадцати… три часа. Да, три часа.
Он знал, что я буду низложен с полудня.
Я кивнул и мои соратники начали выгружать на стол написанные указы. Мы разворачивали их, расправляли. Если подавать скрученными — слишком много у Коронного совета уйдет времени на их изучение.
А время сегодня — мой враг.
— Ветераны? — спросил я.
— Собираются на площади в виду окон Коронного совета. Алые заводят их и выстраивают. Оружие у многих, пропускаем так, как вы велеть соизволили. Есть! И моряков с оружием довольно… И дезертиры из лимеса идут, да, идут! Верят вам, хоть и понаписали напраслины в газетах… да только из дезертиров никто читать не умеет, а ветераны — там грамотных десятая часть. Ждут вашего указа о помиловании и принятии на службу. Они!
— Прекрасно. Указ уже готов. Осталось заверить его… Печатью.
— Фракции собрали своих людей… Много! У каждой фракции…
Это я уже видел.
— И в парке, и на площадях, и в самом Варлойне, да, в Варлойне!
— Ваши люди стоят, как уговорено?
Он кивнул:
— Вся тысяча человек из казарм поднята и на посты расставлена, а прочие вблизи зала Коронного совета обретаются группами! Все за вас — до самых душевных глубин! И если победите — то и мы подмогнем-поможем! Нужно! В кольцо Коронный совет зажали. Мы!
Победить мне необходимо. Победителей не судят — в моем случае, фразу следует понимать буквально. А если я проиграю — суд будет быстрый.
Бришер понизил голос, придвинулся и спросил едва слышно:
— Не боитесь?
Я сказал нервно:
— Еще как!
— А ежели с хитростью вы того, пролетите?
Тик-так, шшшух-шух…
Я открылся ему вчера, частично посвятил в план. Хотел знать, не будет ли он препятствовать, ну и поддержкой Крыльев хотел заручиться. Он сказал — нет, поможет легко, ведь это не подрывает власть Растаров, а ведь он присягал имперской короне, а не пальцем деланному «Коровьему совету». Это было прекрасно. Коронный совет своими действиями против Алых Крыльев способствовал тому, что наемные горцы превратились в моих искренних союзников.
— Значит, проиграю.
— Тогда вас схватят, и приговорят, и казнят тут же! В распыл сразу! И ветераны на улице не помогут. Не поспеют они. Да, не поспеют!
— Знаю.
— У вас имеется могущественная заступница, да. Но и против нее пойти могут… Обязательно пойдут.
— Есть такое дело. — Именно поэтому я услал Атли ждать меня в другом месте.
— И мы не подмогнем, ежели вы сыграете впустую… Я уже говорил вам вчера… Мы как… Мы так! Вот мы как! Указы против вас — без подписи Императора, да, без подписи! Значит — могли чужие руки Печать взять… Но доказать! Не доказать! Значит, и вы могете того, на законную хитрость пойти… Хитростью вас лишили власти, хитростью вы власть вернете. Все по чести, и власть самого Растара, которому мы присягали, не затрагивает это! Почти… — Он запыхтел, с огромным трудом подбирая слова. Бернхотт, Литон, Шутейник и Блоджетт слушали, знали все, все понимали. — Но ежели не выйдет у вас хитрость… Мы ничью сторону не примем. Мы Растару присягали, не вам, не совету!
Бришер проговаривал мне то же, что вчера, будто убеждал сам себя, хотя ясно, что в душе всеми силами хотел бы мне помочь.
— Я это помню, капитан.
— Совет приговорит вас к смерти… законно!.. Он право имеет… И мы ничего сделать не сумеем! Да, не сумеем. Ибо пойти против совета в этом случае — нарушить закон и присягу, а присяга это то, на чем стоим!
— Все правильно, и я ценю и уважаю вашу безусловную верность присяге. Если я проиграю… значит, сам виноват.
Он замялся, явно не готовый к любезностям, подбирая слова с еще большим трудом и отдуваясь, проговорил:
— Вы это… человек хороший, а редкость это нынче… ослиные хари кругом в Варлойне, наглые песьи морды, да, морды! Насмотрелся! У нас в горах Шантрама народ простой, легкий… Ну там в рыло дать кому, или прирезать за обиду — можем, но это понимать надо, это жизнь! Деремся в открытую! Часто! И исподтишка не бьем, как тут принято… Да! И вы на нас похожи, хоть и волосы черные… Ежели вы проиграете, Алые крылья тут же уйдут из Варлойна, я уже сказал ребятам и они поддержали… Совет нас выжил, и нам тут делать нечего… Жалко вас будет! Вот, обещал я, хлебните! Живая вода из моего клана!
В жестяной фляге был виски, куда крепче сорока двух градусов. Я бы сказал — исключительно отрезвляющий эликсир. Я сделал несколько больших глотков, и даже не закашлялся, хотя горло Торнхелла явно не было привычно к столь крепким напиткам.
— Великолепно! — сказал искренне.
Бришер посмотрел на меня с возросшим уважением:
— Если все пройдет гладко… я привезу вам еще!
— Закажите сразу две сотни бочек. Мы будем торговать этим прекрасным напитком в Нораторе и вы и ваш клан обогатитесь несказанно.
Явилась Эвлетт. В ворохе платьев и кружев, правда, слегка увядших. Под глазами круги — тоже, значит, бессонная ночь.
— Нужно сказать!
— Говори.
Мельком взглянула на Шутейника:
— Нет, только архканцлеру.
Ну, архканцлеру так архканцлеру. Мой хогг хмыкнул.
Мы вышли в пустую прихожую. Сегодня не было приема — все знали, что архканцлеру предстоит с утра держать ответ перед Коронным советом.
Рыжуха доложила основные вести. Быстро, сжато, четко.
— Теперь я спать.
— А я работать.
Значит, император умер. Вот как. Этого следовало ожидать.
Глава 33-34
Глава тридцать третья
Тик-так, шшшух-шух…
