бутылки.
— В пекарне есть это на случай несчастных случаев и ожогов. Ты позволишь мне перевязать тебя как следует?
Элька кивнула, радуясь, что ей не придётся самой перевязывать рану.
— Ладно, хватит, — она мягко отстранила голову Инелль. Морщась от каждого движения, она сняла пальто. Оно мокрой кучей лежало на земле, перепачканное водой из канала и кровью.
— Когда-то оно было моим любимым, — Элька оплакивала его.
— Так вот о чем ты сейчас беспокоишься?
— Да, обо всём остальном слишком страшно думать.
Она откинулась назад, опершись на локти, и позволила Даану стянуть с неё рубашку и верхнюю часть брюк. До того, как она покинула Таумерг, она мечтала о том, как Даан разденет её, но её фантазии были гораздо романтичнее, чем эти. И они не касались её ранения. Она посмотрела вниз, увидела глубокую рану на коже над тазовой костью и почувствовала тошноту во рту. Пелатина научила её перевязывать раны в полевых условиях, но она искренне надеялась, что никогда не воспользуется этими навыками.
Она почувствовала, как кончики пальцев Даана прижались к её разорванной и окровавленной плоти, кусочки, которые должны были быть внутри, теперь были открыты для воздуха.
— Даан, я... - это всё, что она успела сказать, прежде чем повернула голову в сторону, и её вырвало. Рвота забрызгала булыжники. Инелль оторвалась от зализывания собственной раны, и Элька почувствовала в её голосе горький упрек.
— Да, не всем же быть такими стойкими, как ты, — сказала она своему дракону и получила в ответ волну любви.
— А? — Даан, не отрываясь, накладывал повязку.
— Я разговаривал со своим драконом, а не с тобой.
— О, конечно. К этому нужно привыкнуть.
— Что ты делал в пекарне? — спросила Элька, чтобы отвлечься от боли и кислого привкуса тошноты во рту. — Проверял, как дела у твоей семьи с заказами?
Даан покачал головой, отчего его кудри подпрыгнули.
— Нет, мы доверяем Фишерам в том, что они правильно оформляют наши заказы. Я просто люблю выпечку.
— Выпечку?
— Да, знаешь, где можно взять муку, дрожжи, сахар, может быть, яйца и приготовить из них что-нибудь вкусненькое.
— Тебе нравится это делать?
Даан снял повязку и поднял глаза. Улыбка на его лице согрела сердце Эльки.
— Мне это нравится. Однажды я придал выпечке неказистую форму и успел испечь половину порции, прежде чем Фишер поймал меня.
— Какой формы ты их делал?
Даан посмотрел на свой пах и ухмыльнулся.
— Нет! — Элька рассмеялась.
— Я думаю, что когда-нибудь хотел бы открыть собственную пекарню, — признался Даан.
Тогда Элька поняла, что с незапамятных времен была настолько одержима идеей создать свое собственное будущее, что никогда не задумывалась о том, чтобы спросить кого-нибудь из своих друзей, чего бы они хотели для своего будущего. Образ Даана в собственной пекарне, руки которого посыпаны мукой, идеально сложился в её сознании. Затем, когда её сознание прояснилось от этого образа, она увидела, что его пекарня расположена не на одной из узких улочек Таумерга, а напротив широкой магистрали в Киерелле. И когда она представляла, как входит сюда, с ней были Эйми и остальные, Натин покупала всего по три штуки, а Даан улыбался им всем.
Её слёзы хлынули с удвоенной силой. Казалось, что горе давит на неё, выжимая все силы. У неё болела грудь и саднило в горле. Даан сел, скрестив ноги, на булыжную мостовую рядом с ней и взял её руку в свои, как делал это раньше.
— Расскажи мне, что ты такого сделала, что так расстроило тебя.
Элька задохнулась, а потом захлебнулась соплями.
— Всё.
Она рассказала ему о том, как стала Всадницей, чтобы украсть браслет Пагрина, о том, как она предала Всадниц, вернув браслет Таумергу, как она отдала браслет Торсгену и для чего он его использовал. Она рассказала ему о заключённых, запертых под старым складом, о Дженнте и о том, что все они умрут. Она призналась, что была причиной смерти Халфена, и теперь он никогда не сможет прочитать книгу, которую ему одолжила Эйми. И, наконец, она рассказала ему о том, что сделала с Всадницами, как привела Эйми, Натин и Пелатину к гибели.
По мере того, как она говорила, она чувствовала растущий ужас Даана, который становился всё более и более напряжённым. Когда она закончила, она была уверена, что он встанет и уйдёт. Но он этого не сделал.
— Ты должна остановить его, — сказал Даан. В его голосе слышался ужас, но он был направлен не на неё.
— Торсгена?
— Да, он... искры! — Даан сжал её руку. — Ему не сойдёт с рук убийство людей, кража их искр и использование их в качестве рабов. И он не остановится на том, чтобы нанять рабочих для одной фабрики. Сколько сотен людей он убьёт, чтобы продолжать строить империю Хаггаур?
— Я знаю! Я пыталась остановить его, но в нас с Инелль стреляли. Нам понадобится помощь, Даан, мы не справимся в одиночку. У Торсгена десятки головорезов, которым, без сомнения, было приказано пристрелить меня, как только они увидят, и теперь он сам стал оружием. Всё, что ему нужно сделать, это прикоснуться к одному из нас, и он украдет нашу искру.
— Ты можешь сообщить о нём стражникам Закена?
Элька фыркнула.
— Торсген откупился от большинства охранников. Они в ответ не обращают внимания за гальдеры Хаггаур.
— Что я могу сделать? — спросил Даан.
Элька покачала головой.
— Я не знаю. Я даже не знаю, что я могу сделать, но это всё моя вина, поэтому я должна найти способ это исправить.
Она вспомнила, как читала «Спасительницу Киерелла». У Эйми всегда был план. Тогда Элька поняла, что всю свою жизнь была последовательницей, а не лидером. Она позволила Торсгену направлять её жизнь так, как он хотел. Пришло время ей найти свой собственный путь.
Слёзы снова навернулись на глаза, когда она подумала об Эйми, и она запрокинула голову, чтобы остановить их. И увидела в небе дым. Это был не обычный смог от городских фабрик, а широкий столб откуда-то с юго-запада.
— Этого не может быть. — Элька встала, вздрогнула, пошатнулась, когда перед глазами у неё потемнело, а затем прояснилось.
— Что?
— Этот огонь, — она указала на небо, затем с трудом взобралась в седло.
— Тебе стоит лететь? Я только что тебя подлатал.
— Мне нужно посмотреть, — крикнула она вниз, когда Инелль взлетела. Даан прикрыл лицо рукой, защищаясь от ветра, дующего от её крыльев.
Они поднялись над стенами пекарни.
— Да! — закричала Элька.
Дым поднимался из-за Рокспаарка, и там не было ничего, кроме сторожки Ворджагенов. И если она горела, значит, Всадницы
