И тут я разозлился. Что я, собственно, скулю. Даже если я сейчас на самом деле отдыхаю в уютной кроватке специального лечебного заведения и просматриваю навеянный мне бред, вряд ли мне будет хуже, попробуй я бредить более активно. В конце концов я не могу допустить, чтобы затраченные на меня транквилизаторы, или как там эта гадость называется, пропали в пустую. Бредить так бредить. И пусть мой бред будет ярок и незабываем!
Я вскочил со своей табуретки, склонился над столом и удивительно натренированным движением метнул шарик по касательной к кольцу из крошек. Даже не удивившись тому, что шарик, как привязанный, быстро побежал по дорожке из хлеба, я с нетерпением ждал результатов своего смелого эксперимента.
Шарик мчался вокруг запыленной бутылки, и сквозь сероватое стекло было видно, как мое драгоценное вино замерцало, выдавливая из себя быстрые серебристые пузырьки. Вместе с ними из бутылки потянулась слабая мерцающая ленточка багрового тумана, которая быстро загустела и стала подниматься над поверхностью стола. Через несколько мгновений, упираясь нижним краем в кольцо хлебных крошек, стол накрыла переливающаяся багровая сфера. Я, плохо соображая, что делаю, каким-то рефлекторным движением протянул к ней руки и коснулся знакомого, пронзительно холодного огромного стакана, наполненного пустотой.
«Так, куда же нам заглянуть?» – мелькнула в голове первая спокойно трезвая мысль. И сразу, как будто из подсознания, пришел ответ – на фирму, в офис. Я живо представил себе парадный вход в нашу контору, и в мерцающей полусфере появилось вначале размытое, а затем все более четкое изображение ярко освещенных стеклянных вращающихся дверей и маячившей за ней фигуры Сереги – охранника, дежурившего сегодня ночью. Я слегка отодвинул изображение и оглядел все четырнадцать темных окон нашего офиса, выходящих на фасад. Ну что, заглянуть в наш зал, посмотреть, что творится на моем столе. В принципе я уже получил максимальный результат – получалось, что я мог пробить и поддержать туннельное окно. Рассматривать пустые темные комнаты у меня особого желания не было. Разве что заглянуть в святая святых – кабинет нашего шефа и, конечно, в его легендарную комнату отдыха. В нее не допускался ни один из сотрудников фирмы, и про ее убранство и оснащение ходили самые поразительные слухи. Лихо будет, если мне удастся добыть самые достоверные сведения и в дальнейшем ввернуть их как-нибудь в разговоре с шефом. Я представил себе его физиономию и так развеселился, что чуть не потерял контроль за окном.
Эта дельная мысль должна быть немедленно реализована. Поехали. Я прикрыл глаза и постарался наидетальнейшим образом представить себе приемную шефа. Открыв глаза, я увидел, что между моих разведенных рук повисло изображение огромного секретарского стола, за которым обычно восседают по очереди Ирочка или Верочка – наши прелестные секретарши. Сейчас стол был темен и пуст. Компьютер бельмом выключенного монитора уставился в синевший переплет окна. Я повел изображение к входу в кабинет шефа, но у самых дверей, неожиданно для самого себя, развернул изображение и окинул взглядом всю темную приемную. Было тихо и темно. Я уже собирался просочиться сквозь запертую дверь кабинета, и в этот момент в щель под входной дверью впрыгнул тоненький лучик света.
Вначале я решил, что мне показалось. Ну кто и зачем может бродить по темным коридорам закрытого охраняемого офиса. Но, отметая мои сомнения, за дверью послышался легкий скрежет, и через мгновение дверь приоткрылась и пропустила темную расплывчатую человеческую фигуру. Вошедший прикрыл дверь и, немного постояв на месте, неслышным шагом двинулся в мою сторону. Он быстро подошел вплотную к границе сферы, и я увидел, что это был мужчина, одетый в черную облегающую одежку, напоминающую хорошо пригнанный комбинезон. Его лицо было прикрыто слоем темной краски, на фоне которой посверкивали внимательные глаза. На запястье его левой руки болтался небольшой темный мешочек, а в руке посверкивал тонкий лучик лазерного фонарика.
Нажав на ручку и толкнув дверь кабинета, черный человек понял, что она заперта. Он наклонился и заглянул в замочную скважину. Затем он как-то странно тряхнул правой рукой, и в его пальцах появилась металлическая, странно изогнутая проволочка. Он сунул эту проволочку в замочную скважину, прижавшись левым плечом к двери, нажал на ручку и дважды повернул свою отмычку. Замок тихо щелкнул, и дверь начала медленно открываться. Мужчина каким-то змеиным движением скользнул в кабинет и тихо затворил за собой дверь. Я, не ожидая от себя такой прыти, успел протолкнуть свое окно следом за скользкой черной фигурой и, сразу отодвинувшись к дальней стене кабинета, стал наблюдать за дальнейшим развитием событий.
Теперь мне уже было не до комнаты отдыха шефа. Я, похоже, становился свидетелем чрезвычайно любопытного происшествия. Как и в приемной, мужчина на секунду замер около входной двери, а затем бесшумно и уверенно двинулся к стене за письменным столом. Подойдя к ней, он быстро снял благодарственный диплом, выданный нашей конторе московским правительством за благотворительную деятельность. Под дипломом оказалась стальная дверца маленького сейфа. Похоже, этот сейф был еще большим секретом шефа, чем даже его пресловутая комната отдыха. Я с интересом наблюдал, как черная фигура, зажав фонарик сквозь маску зубами, вытащила из мешочка резиновые трубочки стетоскопа, приладила его к ушам и, прижав металлический кружок к дверце сейфа левой рукой, правой принялась спокойно и методично пощелкивать рукояткой цифрового замка. Буквально через несколько мгновений замок щелкнул, и взломщик осторожно распахнул дверцу сейфа. Похоже, это был настоящий профессионал.
Посветив фонариком внутрь сейфа, он засунул туда правую руку и вытянул толстую зеленую папку. Затем темная фигура бесшумно метнулась к столу и, подсвечивая себе фонариком, принялась быстро перебирать содержимое папки. Отдельные листы и целые сколки бегло просматривались и разделялись на две абсолютно неравные стопки.
Я приблизился к столу, заглянул в разложенные документы и похолодел. Мама родная, это же была святая святых нашего шефа. В маленькую стопку ложились списки потенциальных заказчиков из Сибири и Дальнего Востока, перечень сотрудничающих с нами федеральных и местных чиновников и суммы выплачиваемых им гонораров, ряд весьма конфиденциальных договоров, принципиальная схема развития агентской сети по всей территории страны и еще несколько документов столь же секретного содержания. Даже я, находившийся по своему служебному статусу достаточно далеко от финансовой деятельности фирмы, прекрасно понимал, что, если некоторые из этих бумаг обнародовать, нам очень здорово не поздоровится. Да что там – пахло крупным скандалом, а возможно, прокуратурой и судом.
