Ульвхедин ходил как потерянный и злился, ужасно злился на самого себя за то, что не едет дальше. Он бил кулаком в стену и кричал:
— Я победил! Одолел этих болванов! Я взял сокровище. Я показал этой чертовой девчонке и всем им!
А по ночам страдал от одиночества и никак не мог уснуть.
«Я должен ехать дальше. Чего я жду? Поеду завтра же!»
Но «завтра» так никогда и не наступало — то у лошади кончался корм, то портилась погода, то якобы страшно болела нога.
Он ловил себя на том, что постоянно смотрит на юг.
Тогда он запирался в доме и думал о том, как отомстит. Только бы добраться до долины Людей Льда! Но кто научит его пользоваться сокровищем?
Где-то в глубине души затеплилась надежда. Надо вернуться и расспросить этих хамов. Хамами он называл тех троих, что поймали и унизили его.
Осознав, о чем мечтает, Ульвхедин грязно выругался, вымещая свой гнев на мебели и на всем, что попадалось под руку.
Женщин он больше не искал. Да и на что они ему? Он всю жизнь обходился без них, обойдется и теперь.
Как-то в середине декабря ему приснился сон. Но не о нежной девочке, о которой так часто вспоминал. Нет. Во сне ему явились хамы. Вернее одна — женщина. Высокомерие ее куда-то исчезло, она была добра к нему и сказала: «Ульвхедин, мы хотим помочь тебе. Ты станешь знаменит, совершишь великие дела. Люди тебя никогда не забудут. Ты войдешь в историю!»
Во сне он не фыркал и не рычал на нее. Слушал молча.
«Вот смотри, — она открыла книгу. — Этот мир может стать твоим. Видишь усадьбы? Почему бы тебе не поселиться в одной из них? Никлас поможет тебе вести дела. Стань человеком!»
«Думаешь, стоит походить на людей? — издевательски спросил он. — Да ты только взгляни на мою ногу! На раны!»
«А не хватит ли жалеть себя? Вспомни, сколько зла ты принес людям! Мы друзья тебе, Ульвхедин! Мы только хотим помочь тебе побороть в себе зло!»
Вот тогда он рыкнул.
«Отдайся в мои руки, Ульвхедин! Только я одна могу помочь тебе!»
«Нет! Ты ничем мне не поможешь. Только не ты!»
…Он опять проснулся в поту, слыша отголосок собственных криков. Но его сопротивление было сломлено.
В то утро он окончательно все решил. Хватит! Пора кончать!
Сложил еду и корм для коня на седло, соорудил подобие санок.
И двинулся на север…
Погода была хорошая. Весь день он ехал по вершинам холмов, ему не повстречалась ни одна человеческая душа. Теперь он спешил.
Ночевал он в лесу, соорудив из веток подобие кровати. На следующий день перед ним показались горы Довре.
Ехать было легко. Иногда в нем зарождалось сомнение, что он едет не в том направлении. Ульвхедин отбрасывал от себя такие мысли. Его тянуло на юг, но он продолжал упрямо ехать на север. Ему надо было найти ту долину. А долина была на севере. Так зачем же поворачивать на юг?
Он разрывался, не зная, куда ехать — на север или юг.
Нет, ему надо в долину Людей Льда! А зачем? Что там делать?
Зато знали эти хамы из Гростенсхольма — знал тот, что упал с лестницы, пытаясь отнять сокровища. Вдруг он умер? Кто же тогда знает?
Черт побери, их всех, черт, черт возьми!
А может, знал Никлас? Во всяком случае, он умеет обращаться с сокровищем. Ведь говорили же, что сундучок достанется по наследству именно ему.
Ха! Теперь это собственность Ульвхедина! Ничего, он еще научиться им пользоваться! Только бы добраться до долины! А там он получит знамение, там он узнает, как обращаться с сокровищем!
Все верно!
А может, нет?
Может, все же попросить хамов о помощи? Вернуться на юг и всему научиться?
Что за ерунда! Он почти приехал!
Ульвхедин и впрямь так считал. А на самом деле он был еще очень-очень далеко от цели…
Когда он подъезжал к Фокстумирене, подул ветер, срывая с горных вершин снежные шапки. Пошел густой снег.
Снег.
Ульвхедин придержал лошадь. Такая погода была ему не в новинку. Всю жизнь он прожил в горах. В себе юноша не сомневался. Но вот лошадь… Он не знал, как поведет себя лошадь в такую непогоду. А расставаться с ней он не хотел ни за что на свете.
Начиналась метель. На открытом месте негде было найти убежище. Куда деваться? Повернуть назад? Он ведь почти приехал!
Он вспомнил, что по дороге ему попалось небольшое укрытие, наскоро сложенное из камней и ветвей березы. Но это было так давно.
Тогда, верно, на этой дороге есть не одно укрытие. И он поехал дальше.
Снежные хлопья падали все гуще, ветер усиливался.
Где же укрытие?
Ульвхедин не запасся теплой одеждой, не знал, выдержит ли лошадь. Правильно ли он едет? Как найти дорогу? Может, он кружится на одном месте?!
Ульвхедин остановился.
Так легко он не сдавался никогда. Но он очень переживал за лошадь, что стала ему верным другом.
Другом? Ульвхедин никогда не произносил таких слов. Ну и пусть. Все равно у него теперь был друг.
Какое хорошее слово! А ведь у него был еще один друг. Та, о ком он все время думал и мечтал. Он даже знал, как ее зовут: «Здравствуйте, меня зовут Элиса!»
Как же это все смешно, по-детски!
Или: «Но ведь вам, наверно, больно?»
Элиса…..
Какое великолепное имя! Звучит словно летний порыв ветра!
Проклятая девчонка! Да разве есть на свете смешнее ее? Дурочка! Идиотка! Да разве девчонка может быть другом парню?! Ими пользуются, берут, когда хотят. А потом бросают как ненужный хлам.
Неосознанным движением он повернул лошадь назад.
В груди Ульвхедина защемило. Как всегда, когда он думал о ней. Девчонка! «Я все для вас сделаю, господин, но сейчас я не могу. Простите меня!»
Ну, где же укрытие?
Прошел час, второй. Над Довре бушевал снежный ураган. Снег покрыл землю, снежные вихри вздымались высоко в небо. Он сошел с лошади и лучше укрепил поклажу.
Надо было продолжать путь. Пошел густой снег, Ульвхедин ничего не видел перед собой.
Темнело. Снег приобрел голубоватый оттенок. И тут Ульвхедин узнал дорогу, по которой ехал. Ведь он же проезжал здесь утром! И укрытие где-то неподалеку… но где?
Вскоре он нашел хижину. Ульвхедин страшно замерз, колючий снег иссек лицо. Сначала завел в укрытие лошадь, потом спрятался сам. Несмотря на то, что хижина находилась в укрытии, снег задувал и
