Тристана Паладина, как и в душах тех рыцарей, жила тоска по святому недостижимому Граалю. Сосуду, в который Иосиф Аримафейский собрал кровь, сочившуюся из ран Христа. Только самые чистые могли найти этот сосуд. О чем-то подобном тосковал и Тристан. Он был чужой среди окружавших его людей.
Но, собирая травы на опушке леса, Тристан не думал об этом. Он торопился, чтобы не опоздать к смене караула. Готовить отвар для одинокой герцогини ему придется потом.
Неожиданно ему пришла в голову страшная мысль: а вдруг уже поздно, вдруг герцогиня сейчас лежит при смерти или уже умерла? Сердце у Тристана сжалось. И, как всегда при мысли о смерти, по спине побежали мурашки. Ему так хотелось хоть чем-нибудь порадовать бедную герцогиню, подавленную безнадежностью и страхом!
Он даже не знал, что своим вниманием и рыцарским отношением уже доставил ей радость. В тот день Хильдегард словно подменили. Впервые за долгое время она могла смеяться, шутить над своим тяжелым состоянием. Ее радость передалась и Марине, которая успела вовремя проснуться и открыть свою дверь до того, как камеристка обнаружила, что она заперта. Марина прятала ключ в кармане, сжимая его рукой, как бесценное сокровище.
Впрочем, он и был для нее сокровищем. Он означал для Марины покой и радость. И главное — безмятежный сон. Теперь пусть граф сколько угодно дергает ручку ее двери. Она не откроет ему, даже если он будет угрожать ей муками ада и смертью на костре, вернее, сначала смертью на костре, а потом — адом. Она сумеет защитить свою маму!
Марина вдруг весело рассмеялась. Хильдегард подняла глаза на дочь. Как давно Марина не смеялась! Они улыбнулись друг другу, не думая о том, что это Тристан Паладин подарил им, одиноким пленницам в королевском дворце, немного радости. Тристан и сам не думал об этом.
Только к полудню Тристан освободился от своей службы и смог приготовить отвар. Ему удалось найти почти все растения, не хватало лишь одного, но искать его в это время года было бесполезно.
«Вот сейчас Люди Льда признали бы меня за своего, — с горечью думал он, отрывая листья и бросая их в котелок, который ему удалось раздобыть. Он варил отвар в прачечной, где в это время никого не было. — Жаль, что я не умею колдовать, как мой предок Тенгель! Тенгель был замечательный человек. Если уж он не видел во врачевании ничего зазорного, то мне и подавно нечего стыдиться».
Ему не терпелось увидеть результат своей работы. Но сперва предстояло незаметно пронести отвар к герцогине, что тоже было не так-то просто.
Наконец отвар был готов, и Тристан остудил его. У него нашлась глиняная бутылка, которую можно было спрятать под плащом. Но прежде, чем отправиться к герцогине, он поинтересовался, где в это время находился герцог. Оказалось, что герцог охотился с королем и придворными. Путь был свободен! Как настоящий заговорщик, он шел по коридорам дворца.
Наглая камеристка провела его к герцогине и оставила их наедине.
Хильдегард сидела за небольшим письменным столом. Она приветливо улыбнулась Тристану. Болезнь настолько исказила ее черты, что у него сжалось сердце. Хильдегард слегка подрумянилась, но это лишь подчеркивало ее безобразие. Поверх платья она надела длинный кружевной жилет, широкий, как плащ.
Хильдегард протянула Тристану руку, и он поцеловал ее.
— Спасибо, что вы были так добры ко мне вчера вечером, маркграф, — сказала Хильдегард красивым грудным голосом. — Что привело вас ко мне сегодня?
Тристан вынул из-под плаща глиняную бутылку.
— Кажется, я вспомнил состав, Ваше Высочество. — Он улыбнулся. — Во всяком случае, я был очень внимателен и брал только те растения, которые не причинят вам вреда. Пусть уж лучше мое снадобье не окажет нужного действия, чем повредит вам.
Хильдегард подняла брови и радостно протянула руку за бутылкой.
— Как вы меня обрадовали, маркграф! Я не думала…
— Не говорите ничего, пока не попробуете отвара, — засмеялся Тристан. — Как бы радость не оказалась преждевременной!
— Как мне его пить?
Тристан объяснил.
— Только не принимайте его на ночь, Ваше Высочество, — предупредил он ее. Она с удивлением посмотрела на него, и он слегка покраснел, но не стал ничего объяснять.
— Я сама буду брать его, никто посторонний не прикоснется к бутылке, — пообещала Хильдегард. — И я ничего не скажу об этом доктору. Благодарю вас, маркграф, Даже если ваш отвар не подействует, я все равно признательна вам за заботу. Вы потратили столько времени, чтобы приготовить его!
— Помните, отвар очень сильный. Принимайте его по одной ложке на кружку теплой воды!
— Спасибо, я запомню.
Тристан видел, что ей не терпится начать принимать его снадобье, и откланялся, сославшись на занятость. Он еще не успел уйти, как в дверь вошла худенькая девочка.
Тристан удивился. Та самая девочка, которую он встретил ночью в коридоре дворца. Он уже хотел весело приветствовать ее, как вдруг заметил, что на лице у нее мелькнул страх, она будто хотела предупредить его о чем-то. Тристан промолчал и собрался уйти, но Хильдегард остановила его:
— Маркграф, познакомьтесь с моей дочерью Мариной. Марина, это маркграф Тристан Паладин. Он был очень добр ко мне.
По лицу Марины скользнула испуганная улыбка, и она протянула Тристану руку. Эта улыбка сказала ему: «ко мне вы тоже были очень добры, но никто не должен знать об этом».
Тристан покинул герцогиню и ее дочь в глубоком раздумье. Что могло так напугать девочку прошлой ночью?
Если бы он мог рассказать об этом ее матери! Но герцогине Хильдегард и так хватало несчастий. Новых она сейчас просто не вынесла бы.
Хильдегард приготовила себе первую порцию лекарства.
— Мама, что ты пьешь?
— Травяной отвар. О, до чего же он противный!
— Зачем же тогда ты его пьешь?
— Чтобы вылечиться. Как тебе понравился маркграф Тристан Паладин?
— По-моему, он добрый. И красивый.
— Он очень благородный человек, — мечтательно сказала Хильдегард. — Настоящий рыцарь Грааля.
Марина вспомнила лицо Тристана. После того как он помог ей ночью, он стал для нее кумиром.
— Рыцарь Грааля? Мамочка, расскажи мне, что это за рыцарь!
Хильдегард сделала еще глоток, на этот раз с меньшим отвращением. Она понемногу привыкала к вкусу отвара.
— Это, собственно, предание о святом Граале. Подобных преданий существует не меньше дюжины. Я расскажу тебе то, которое мне нравится больше всего, хотя, возможно, оно не самое древнее.
Сжав ключ в кармане, Марина устроилась поближе к матери. Ей было сейчас так хорошо и спокойно — отвратительная тень графа совершенно рассеялась.
— В те времена, когда Иисус Христос принял смерть
