Вина Воробушек, подозревал он. Женщина. Жречество Королевы Снов по большей части состоит из женщин — по крайней мере, так он думает. Вот она, Верховная Жрица, черноглазая матрона, плывущая в облаке дурханга и множества иных субстанций. Просто встать рядом — как опьянеть. Слишком соблазнительно. Ничего хорошего не выйдет, совсем ничего.
Они приблизились к дворцу, наконец обнаружив признаки активности. Воины бегали, бряцая оружием; на стенах кто-то кричал. Итак, внешние стены будут проломлены. Нет иного объяснения этим приготовлениям. Леомен ожидает второй осады, осады самого дворца — и очень скоро.
— Воевода! — сказал Корабб, оттесняя Воробушек. — Дай мне командование воротами дворца! Мы сдержим малазанскую бурю! Во имя Откровения!
Леомен задумчиво посмотрел на него — и покачал головой. — Нет, друг. Для тебя есть гораздо более важная задача.
— Что же, Великий Воитель? Я готов на все.
— Лучше бы это было так.
Воробушек фыркнула.
— Командуй, Командир.
На этот раз она откровенно рассмеялась. Корабб оскалился.
— Вот твоя задача на ночь, друг мой. Прикрой мою спину, — произнес Леомен.
— Ага, так мы возглавим атаку, станем в первых рядах! Слава, о которой не забудут! Мы принесем малазанским псам участь, ими заслуженную.
Леомен похлопал его по плечу: — Да, Корабб, нас не забудут.
Они двинулись во дворец.
Воробушек все хохотала.
Боги, как Корабб ненавидит ее.
* * *
Лостара Ииль откинула полог палатки и вошла внутрь. Жемчуг возлежал на шелковых подушках, держа под боком кальян с ароматизированным вином и дурхангом. Сквозь дымку он ответил на ярость женщины ленивым, пропитанным дурманом взором, отчего та разъярилась еще сильнее.
— Вижу, ЧТО ты запланировал на сегодняшнюю ночь! И это когда наша клятая армия готова брать И'Гатан.
Он пожал плечами: — Адъюнкт не желает моей помощи. Знаешь, я мог бы уже сейчас проползти во дворец — у них же нет стоящих магов. Мог бы в сей миг перерезать кинжалом горло Леомена. Но нет, она не хочет. Что же мне делать?
— Она не доверяет тебе, Жемчуг. Если честно, я не удивлена.
Он вскинул брови: — Дорогая, я поражен. Не ты ли лучше всех прочих знаешь, какие жертвы я принес ради сохранения хрупкой души Адъюнкта. Нужно ли говорить, — добавил он после очередной затяжки сладкого дыма, — что у меня родилось искушение уничтожить ей душу, рассказав истину о сестре. Просто злобы ради.
— Твоя выдержка меня поразила. Кстати, если ты сделаешь что-то столь жестокое, я тебя убью.
— Какое облегчение — знать, что ты заботишься о чистоте моей совести.
— Не в чистоте дело, — ответила она. — По крайней мере, твоей.
Он улыбнулся: — Всегда стараюсь выставить себя в выгодном свете.
— Мне ясно, Жемчуг, что ты принял нашу краткую интрижку — если это можно так назвать — за проявление глубоких чувств. Это просто нелепо. Скажи, ты намерен вернуть меня в компанию Алых Клинков?
— Пока что нет, как ни жаль.
— Она дала нам новое задание?
— Адъюнкт? Нет. Но, если помнишь, на нее мы работали из уважения. Наш долг — служба Императрице.
— Отлично. И что приказала Императрица?
Его веки стали набрякшими и поднимались с трудом. — Ждать, смотреть.
— Она приказала ждать — смотреть?
— Ладно, ладно. Если настаиваешь, тебя временно вывели из моего подчинения. Что, рада? Присоединись к морской пехоте или саперам, кого там Худ пошлет ночью в атаку. Если оторвут ногу или руку — не ползи ко мне. Боги, сам не верю, что такое сказал. Конечно, приползи ко мне — только не забудь захватить ногу или руку.
— Ты не владеешь Высшим Деналом, Жемчуг. Зачем же нога и рука?
— Просто погляжу на них.
— Если я приползу назад, то чтобы вонзить нож тебе в горло.
— И с этими ласковыми словами можешь идти.
Она развернулась кругом и вышла из палатки.
* * *
Кулак Кенеб присоединился к Тене Баральте на плацу, что был за северными пикетами. Воздух заполнили смутно различимые мошки и кусачие мухи. Над вырывшими окопы солдатами поднимались кучи каменистой земли — словно маленькие курганы. Открыто стояло лишь несколько взводов — они не желали преждевременно показывать противнику намерения армии, хотя Кенеб подозревал, что Леомен и его воины уже знают всё, что нужно. Но активности на стенах, возвышающихся над грудами мусора и земли, он не заметил, как ни всматривался. И'Гатан мертвенно — спокоен, почти не освещен. Ночь уже распростерла над ним свой плащ.
Тене Баральта стоял в полном доспехе: кольчуга с воротником, наручи, сапоги с голенищами из кованой бронзы и железными полосами. Когда подошел Кенеб, он прилаживал шлем.
— Блистиг недоволен.
Баральта глухо засмеялся: — Ночь принадлежит вам и мне, Кенеб. Он подойдет, только если у нас возникнут трудности. Темул удивлялся… этот план не хуже его собственного. Вы дали совет Адъюнкту?
— Да. Передайте Темулу, что она была довольна достоинствами его плана.
— Ага.
— Ваши отряды уже выдвинулись? — спросил Кенеб.
Хмыканье. — Они доносят, что врага нет никто не встретил их. Нил и Нетер увидели то же самое. Думаете, Леомен потерял всех магов?
— Не знаю. Вряд ли.
— Я так понимаю, вы уже слышали молву?
— О чем?
— Чума на востоке. Она пронеслась по Эрлитану. Если мы провалим штурм и встретим утро снаружи города…
Кенеб кивнул: — Тогда мы должны преуспеть, Тене Баральта.
Сзади на дороге показался пришпоривающий коня вестовой. Оба воина обернулись, заслышав стук подков по плотной земле. — Срочное донесение? — удивился Кенеб, вглядываясь в скрытую серым плащом и капюшоном фигуру. Длинный меч у бедра, на ножнах какая-то белая эмаль… — Я не знаю…
Всадник мчался прямо на них. Гневно заревев, Баральта отскочил в сторону. Кенеб бросился за ним, повернулся. Всадник мелькнул мимо; белый конь перепрыгнул окоп. Дозорные завопили. Звякнул самострел, стрела ударила чужака в спину и отскочила, канув в темноту. Мчащийся галопом всадник прижался к спине коня. Они миновали вырытый защитниками ров, помчались к воротам.
Те открылись, блеснул потайной фонарь.
— Дыханье Худа! — заорал Баральта, поднимаясь на ноги. — Враг проехал через всю армию!
— Не одни мы храбрые, — отозвался Кенеб. — Признаю, что невольно восхищен. Рад, что довелось такое увидеть.
— Вестник с новостями к Леомену…
— Тене Баральта, он не донесет ничего, о чем Леомен уже не знает. Считайте это уроком, напоминанием…
— Мне уроки не нужны, Кенеб. Поглядите-ка, мой шлем полон грязи. Серый плащ, белый конь и меч с эмалевой полосой. Я найду ублюдка, клянусь. Он поплатится за наглость.
