— Тише, — прервал его Ганнон. — Не время и точно не место, да еще к тому же… — Он указал кивком в сторону внешних ворот.
Зрелище там было и вправду интересным. Лесорубы в кожаных куртках несли железные топоры. Они все прибывали и прибывали. Человек сорок зашли во двор сторожки, быстро заполонив его, и выстроились друг за другом. Эта толпа безнадежно отрезала Ганнона и его людей от прохода к пирсу. Двустворчатые двери в каменной стене распахнулись и навстречу аторцам неспеша вышел королевский писарь с охраной, следом шел его помощник с чернилами и большой книгой. Один из лесорубов подошел к ним, желая что-то сказать, но солдат высокомерно отмахнулся от него, как от докучливой мухи.
После сверки заказа на дерево для шахт, аторцы начали сдавать стражникам топоры, громко представляясь. Чиновник делал отметки в книге. Когда последний был отдан, он нахмурился и провел пальцем по списку.
— Где еще два? — Мужчина строго оглядел толпу перед собой. Вперед вышел тот, что пытался обратиться к писарю в самом начале.
— Говорю же, одному нашему ногу придавило…
— Его железо нам принесли еще в полдень, он отмечен. — Чиновник с презрением развернул книгу к лесорубу и постучал пальцем по строке.
— Это верно, — скрипнув зубами, но спокойно и медленно произнес аторец. Стражники – двое против сорока лесорубов – держались высокомерно и уверенно. Чувствуют за собой Морской Легион, конечно. Ганнон посмотрел на Иссура: интересно, по нраву ли ему такие законы? Лесоруб продолжал: — Те, которых не хватает, тащат того, которого придавило. С первым топором было кого послать, а того в лагере положили. Двое его на носилках тащат, да.
— Четверо остаются здесь, остальные идут искать. Время — до заката, — отчеканил человек Избранника, громко захлопнув книгу перед лицом аторца. Толпа начала медленно шевелиться, как густая похлебка на слабом огне. Казалось, что в толкучке, сгрудившейся у ворот, каждый только топчется на месте, но лесорубы понемногу выходили наружу. Говоривший и еще трое аторцев остались. Ганнон не видел, чтобы они тянули жребий или что-то обсуждали. Похоже, решили заранее.
Стража с подозрением взглянула на троих чужаков, что не ушли с остальными. Роннак в ответ помахал бумажным пропуском. Солдаты успокоились, но неприязни на их лицах не убавилось. Все же они нервничали из-за заложников, хоть и пытались не показывать виду. Группа судьи тем временем отправилась восвояси. Ганнон и Иссур были мрачны, говорить обоим совершенно не хотелось. Подземник был бодр, но помалкивал, видя настрой остальных.
***
Позже – уже в твердыне Легиона – именно Роннак первым заговорил об этой сцене. Он пристально вглядывался в окно-бойницу, подойдя почти вплотную. Подземник старался разглядеть, что же происходит в каменной сторожке.
— Как им вообще дают железо? Не пойму, — пробормотал он себе под нос.
— Засечная черта, — принялся объяснять Иссур, приняв вопрос за чистую монету. — За сколько-то лиг от города, ну, поселка, они должны вырубать все деревья, чтобы не закаменели. Ну и чтобы дрова были, да и в шахтах и плавильнях всегда не хватает. Некоторые деревья уже успевают такими стать, что только железом и срубишь.
— Все еще удивляюсь, что можно проморгать, как вырастет дерево, — ответил ему Ганнон.
— Сразу видно, по Виалдисам, да Арватосам путешествовал, — ухмыльнулся Роннак, не отвлекаясь от наблюдений. — Это ты еще не видал, как на Гирсосе зерно всходит. Вжух! — Подземник резко поднял руку.
— Какие же там тогда деревья? — удивился Ганнон, представив себе исполинов размером с маяк.
— Деревья там не растут, ну, вернее растут, но быстро цветут и чахнут. Потом новые. Заполонить могут легко, их тоже часто рубят там, — поспешил разьяснить Иссур.
— Вот, парень там не был, а знает, — назидательно произнес Роннак. С разочарованным видом он отошел от окна и уселся за стол. — Быстро растет, быстро помрет.
— Быстрое зерно, — пробормотал себе под нос Ганнон, вспоминая, как портится урожай из Колоний.
— Вот-вот. А этот подальше от Шторма, чем остальные острова. Есть и деревья, — пробубнил подземник.
— Хм, Иссур, так что там с записями? — Ганнон унял блуждающие мысли и вернулся к делам.
— Ах, да, я пошел с Роннаком в город, потому что нашел все записи, ну вернее не нашел… То есть, их нет на месте, но известно где они. Я посмотрел такие имена, как ты сказал, но надо мной посмеялись только… — смущенно проговорил юный легионер.
— Почему?
— Харр’ и Нирей’ это просто «скала» и «камень» на неардо. Надо было других почтенных смотреть, я узнал, какие у Перевала живут…
Ганнон потер виски — значит, «Хиас’ор» просто насмехался над горными, придумывал им клички. Нет таких почтенных домов. С возвышения пергаменты все время были сложены в нужном порядке. Стало так сложно вызывать отдельные перед внутренним взором, что юноша больше стал полагаться на воспоминания о таких вот разговорах. А ведь раньше он каждый раз собирал всех вассалов и господ по памяти.
— …вот там они и есть, — закончил морской.
— Прости, Иссур, я задумался... Повторишь? — обратился к парню Ганнон.
— Ах, да, конечно. Почти все такие записи забирает Хилоб, командующий, — добавил Откликнувшийся на всякий случай. Он с тревогой глядел на потерявшегося в своих мыслях судью.
— Вот так просто забирает? — удивился Ганнон. Юноша был поражен: слишком примитивно. Впрочем, не могут же все люди постоянно думать о том, как скрыть что-то от возможного шпиона. Хилоб тут уже больше десяти лет командует, думает, что может все.
— Именно, все знают, но привыкли. Одни считают его блаженным, другие думают, что неардо просто возят ему диковинки. Ну, вторые тоже считают его блаженным, но еще и про контрабанду думают, вот, — наконец завершил мысль Иссур.
— Да и это не все. — В разговор вступил подземник. — Мы сегодня и за нужными домами последить успели. — Он с укором посмотрел на излишне скромного напарника. — Слуги таскали оттуда что-то в небольшой сарай у пирсов.
— Из какого именно дома? — оживившись спросил Ганнон.
— Этот, как его, Молка? — запамятовал Роннак.
— Хестас, Видевший который, — поспешил помочь Лизарис.
— Удалось узнать, что именно оттуда выносили? — Юноша переводил взгляд с одного Откликнувшегося на другого.
— Нет, там было не подобраться даже близко. Позже они разошлись, и мы зашли уже в пустой…
— Там было стекло, ну осколки! — не удержавшись, перебил подземника Иссур.
— Да, — Роннак недовольно скривился, но продолжил: — похоже, они там часто коротают время. Меньше, чем железа на этом поганом острове только стекла.
— Наверное, привозят с собой вино, там и пятна были! — Иссур просто сиял. — И еще! Хвоя и листья!
— Пыль там была черная, а не хвоя и листья, — с упрямым выражением произнес Роннак. Было видно, что этот спор у них шел давно. — Может, трава.
— Нет, — упорствовал морской. — Точно это из лесов! Отвезли туда что-то и опустошили, потом волокли ящики обратно и набрали грязи. Потом приплыли и намусорили!
Подземник только пожал плечами, он еще не знал, что ему предстояло.
— Плыли они, конечно же, на запад? — спросил его Ганнон.
— А куда ж еще? На востоке не проплыть, чтобы морские не увидели, — хмыкнул Роннак.
— Значит, даже в лес Габхи им плыть вокруг острова, — высказал вслух свои умозаключения Ганнон.
— Все-таки думаешь про лес? — прищурился подземник.
— Больше им спрятаться негде. — Судья пожал плечами. — Не в западном лесу же, где шахты и дорога Железа?
— Да, там маленький лесок и солдаты Избранника, — подтвердил выводы Ганнона Роннак.
— Значит, кто бы ни злоумышлял против Избранников, он в сговоре с местными. Или по крайней мере прячется в лесах аторцев. — Юноша внимательно смотрел на лицо подземника. Тот явно был готов приговорить их всех. — Роннак, нужно сходить подальше в те земли – к северо-восточному берегу. Сможешь пробраться незаметно?
— Выведем их на чистую воду, — прорычал легионер: как и ожидалось, он встретил вторжение в земли Габхи с воодушевлением.
