узнать о нем лишь через несколько лет.
Норвежским родичам Венделя Грипа было известно только, что его мать Кристиана живет в одиночестве в Сконе и оплакивает пропавшего без вести сына. Мать Кристианы, Лене, делит с дочерью ее горе.
Из всех присутствующих тяжелее всех исчезновение Венделя переживал Тристан — Кристиана была его племянница.
Разговор перешел на повседневные темы. Но два человека не принимали в нем участия. В двух юных головах уже созревали смелые планы…
2
К восторгу Ингрид, Дан несколько дней прожил в Гростенсхольме. Она не отходила от него ни на шаг, он делился с нею своими знаниями, и она впитывала их, как растение впитывает дождь после длительной засухи. Трудно сказать, сколько раз она просила отца отпустить ее в горы вместе с Даном, но отец каждый раз твердо стоял на своем — она останется дома.
Последний вечер Ингрид почти не разговаривала. Родные решили, что это тактический ход — разыграть из себя страдалицу, изобразить терзания непонятой души и попытаться воздействовать на них таким образом.
Но родители были неумолимы. Поездка Дана была слишком опасна, чтобы они отпустили с ним свою взбалмошную и необузданную дочь. Хотя Дан и обещал — впрочем весьма неопределенно — отказаться от поисков могилы Тенгеля Злого, на уме у него было именно это: если он найдет достаточно интересных растений, может, у него и будет оправдание для исполнения своего плана.
Ингрид не могла заснуть в тот вечер.
Целый год она вела себя примерно, доказывая Альву и всем остальным, что она достойна владеть сокровищем Людей Льда.
Год был долгий и мучительный. Она не имела права насылать болезни на вредных стариков, дразнить работников, которые блудливо поглядывали на нее, пытаться с помощью колдовства способствовать доброму урожаю на полях Гростенсхольма или оберегать здоровье своей любимой Брони из Элистранда. И ни в коем случае не развивать свои сверхъестественные способности или углубляться в изучение магии.
Сокровище Людей Льда — Ингрид знала историю Колгрима, который с помощью колдовства сумел найти сокровище рода за портретом Суль. Всякому ясно, что отец не станет второй раз прятать там же чудодейственные целебные снадобья и предметы, необходимые для колдовства. Говорили, будто Колгриму помогла найти сокровище его покойная бабка Суль.
Ингрид состояла с Суль в таком отдаленном родстве, что не могла рассчитывать на ее помощь. Хотя и поговаривали, будто Суль по-прежнему вмешивается в игру, если кто-то из потомков хорошенько ее об этом попросит. А они с Ингрид так похожи! Может, Суль все-таки захочет помочь ей?
Ингрид встала с кровати и подошла к окну. Затянутый туманной дымкой серпик луны не мог победить ночной мрак, но все-таки было начало лета, и потому Ингрид смогла разглядеть раскинувшийся перед ней приход Гростенсхольм. Она видела задворки соседних усадеб, лес, луга, поля и дальние холмы.
Кажется, Суль много времени проводила именно в этом лесу? Говорили даже, будто бы у нее там было свое тайное убежище. Некоторые чувствовали в лесу ее присутствие… Если она правильно помнит, это говорила Сесилия.
Ингрид знала, что Суль по-прежнему появляется среди Людей Льда. Виллему, бабушка Дана, не только чувствовала ее присутствие, но и видела ее. И не один раз!
— Суль! — прошептала Ингрид, глядя на лес. — Суль, моя душа, как твоя, не знает ни отдыха, ни покоя. Меня тоже гложет вечная жажда познать тайное. Я хочу многому научиться, Суль.
Лес стоял мрачный и безмолвный. Все было залито призрачным синеватым светом — зеленеющие поля и влажные от росы луга. Маленький серп луны был окружен большим сверкающим нимбом. Так бывает к перемене погоды, но Ингрид забыла, к вёдру или к ненастью.
Кажется, к ненастью?
— Суль, — снова прошептала она. — Дан хочет поехать в Долину Людей Льда, но ему не разрешают. Они все такие глупые, ничего не понимают! Что-то зовет и манит меня в ту долину, но что? Может, ты знаешь? Неужели нам так хочется найти этот адский котел Тенгеля Злого? Тебе, мне, другим…
Природа тихо дышала, погруженная в сказочный сон.
— Конечно, нам следует отправиться в Долину Людей Льда, раз уж Дан все равно едет в ту сторону! Если б я могла поехать туда вместе с ним! И взять с собой наше волшебное сокровище!
Лунный серп почти целиком скрылся за облаками.
— Мне приходится столько утаивать от своих близких, Суль! Я знаю, что порой могу немного колдовать. Как в тот раз, когда я заставила сено перелететь на сеновал и там лечь на свое место. Тогда никто не видел, что это сделала я. А ты видела? Я лишь взмахнула рукой и произнесла слова, неизвестно откуда пришедшие мне на ум, и сено, будто туча, полетело на сеновал. Что я тогда испытала, Суль! Весь тот день я от волнения не находила себе места.
Ингрид стояла у окна и смотрела в ночь. Воспоминания приходили и уходили.
Вдруг она вздрогнула и вся подалась вперед. Что это там за тень?
У самой кромки леса… Вот она вышла из леса, двинулась через луг… Кто это?
Лось?
Нет, лось гораздо больше, да это и не животное. Тень, скользившая по мокрой от росы траве, имела расплывчатые человеческие очертания. Она подходила все ближе и ближе. К самой усадьбе.
Тем временем в другой комнате Гростенсхольма Дан Линд заканчивал последние приготовления к завтрашнему отъезду.
Он пересмотрел все свое снаряжение, проверил, все ли на месте, перечитал список вещей, которые необходимо было взять в дорогу.
Единственный внук Виллему и Доминика был человек обстоятельный и собранный, этому он научился у Улофа Рюдбека-младшего. В детстве дедушка с бабушкой отчаянно баловали Дана, к ужасу его родителей. Виллему не хотела слышать никаких возражений, когда дело касалось любимого внука.
— Приходи ко мне, Дан, если твои родители начнут глупить, и мы с тобой все уладим! — говорила она ему.
С годами Дан возмужал. Его жажда знаний и чувство долга проявились в полной мере, когда он начал серьезно учиться. С тех пор для него наступила новая жизнь.
Он подошел к зеркалу. Его поселили в комнате Лив, но он этого не знал, ведь Лив умерла пятьдесят лет назад. В комнате царил полумрак, зеркало со временем потускнело, но Дан все-таки мог различить свои черты.
Особенно выделялись резкие темные линии. Смелый разлет бровей он унаследовал от деда Доминика. В полумраке Дан не видел шрама в углу рта, придававшего его лицу несколько насмешливое выражение. Оно многих раздражало; люди, не знавшие происхождения шрама,
