Набрав воздуха в грудь, она решительно посмотрела на Марка и задала ему последний, но очень важный для себя вопрос:
— Марк, скажи. А что ты чувствуешь по отношению ко мне?
— Гордость. — Усталое лицо его озарила слабая, но очень мягкая улыбка: — Признательность. Уважение. Веру в твои силы.
Катрина молча кивнула и, тепло улыбнувшись в ответ, двинулась дальше вверх по склону. Страх улетучился. В конце концов — будь, что будет, обратный путь все равно ведет к погибели. А с пониманием того, что ты попыталась сделать все, что могла, и умирать не так горько.
Подъем закончился неожиданно — тропа просто плавно обогнула черный ствол и скрылась в проходе меж двух валунов. Оттуда повеяло жаром, и Кати придержала шаг. Судя по всему, сейчас ей предстоит сунуться в самое пекло, не иначе. А если в ней все еще больше человеческого, и она просто сгорит, даже не добравшись до Источника? Вспомнила, что отвлеклась и так и не спросила об этом наставника. Что он там говорил? Слушать себя? Ведь что-то в ней, судя по всему, должно пробудиться?
Внутренняя Катрина скептически хмыкнула, и тут до Кати наконец дошло, что имел в виду Марк. Изнутри, точно птенец в скорлупу, уже давно билась в нее ее вторая сущность. Рассудительная. Спокойная. Холодная. Расчетливо понимающая, что всегда надеяться нужно только на себя.
И она бесстрашно шагнула во тьму узкого туннеля, и жар словно отступал перед ее решимостью. Откатывал волнами, оставляя после себя ощущение пустоты, которую требовалось наполнить чем-то иным, и Катрина это отчетливо понимала.
Она и сама не разобралась, сколько времени у нее занял путь к Источнику — двигалась, точно плот, подхваченный течением. А когда вышла в огромный зал, весь заполненный светом и бушующим огнем, задохнулась от восхищения. Буйство стихии одновременно пугало и завораживало. Пещера была огромной и чем-то неуловимо похожей на Храм. Закругленные стены уносились далеко ввысь; на них и природных колоннах сталагмитов играли отсветы огня, а от центра зала почти до самых его краев раскинулось озеро лавы. Пребывая в постоянном движении, Источник гнал по своей поверхности раскаленные волны, брызгал фонтанами огненных искр, и каменные берега его морщились под действием жара, исходили алыми огненными трещинами. А неподалеку от выхода из туннеля возвышался над озером утес, острым “клювом”, нависшим над Источником, похожий на голову крачки
От ног Кати потянулась вверх струйка горького дыма и, опустив глаза, девушка увидела, что подол бывшего когда-то синим платья тоже начинает тлеть. Глядя на себя будто со стороны, она принялась раздеваться. Неспешно, точно собиралась ко сну, а не к единению с Пламенем. Спокойная, нагая, Катрина медленно пошла к утесу, чувствуя себя так, будто снова видит пророческий сон. Только теперь она находится не в теле Филиппы, а в своем собственном.
Взойдя на утес, Кати остановилась и медленно потянулась руками к Источнику, со смесью ужаса и восторга наблюдая раскинувшуюся перед ней стихию. И та ответила. Неожиданно показалось, что в бушующем огне Кати видит призрачные лица: Ирса, Филиппа, Гленн, еще какие-то незнакомцы. Все они смотрели на нее внимательно и с надеждой.
На мгновение озеро застыло, став гладким, точно зеркало, а после Катрина позвала. В самом центре Источника гладь дрогнула, вздыбилась валом и медленно покатилась по направлению к утесу. Потом на ней появился огненный гребень, да и сам вал, приближаясь, все больше становился похожим на растущую волну. А в голове у Кати, точно разноцветные стеклышки в витраже, мелькали картины ее юности.
Тумаллан. Лес, дом. Мама и гнездо иволги. Смеющиеся глаза Бенедикта. Новое синее платье. Алая россыпь ягод кизильника во дворе дома Хартов. Нежные губы Марка. Сильная рука Моргана, поддерживающая Кати на склоне. Заразительно хохочущая Юльке. Кайл и Джон, крепко обнимающие друг друга на прощание.
Все это скручивалось, скукоживалось, морщило, точно листья в огненном вихре, слетая с Кати, словно шелуха, становясь пустым и неважным. И только перед тем, как она рухнула под тяжестью накатившей огненной волны, глупо защекотала лицо единственная слеза, будто прощание с прежней жизнью. Но тут же испарилась.
Пещера наполнилась шипением, словно кто-то огромный плеснул воды на раскаленную сковороду. А когда облако тумана рассеялось, на вершине утеса осталась коленопреклоненная фигура светлокожей девушки с полностью побелевшими волосами.
Катрина медленно поднялась и глазами, в зрачках которых теперь навсегда поселилось Пламя, внимательно обвела зал.
Источник успокоился. Горячая лава сменилась ласковым и теплым свечением расплавленного янтаря, а над озером все сильнее разгоралось розоватое сияние магии.
Удовлетворенно кивнув, Катрина Харт раскинула руки и, разбежавшись, прыгнула с утеса, на ходу обращаясь величественной белой птицей. Сделав круг над Источником, лебедь полетела вверх, к кратеру, туда, где маленькой точкой синело ясное небо.
В Хоррхоле наступило утро.
