чуть не сверзившись с высокого стула. Свозь алкогольный дурман проглядывали очертания Лирса.
— О, папаша! — собственная речь казалась Райнару чистой. — А мы тут празднуем очередной боевой выход Тринадцатого…
Воздух в лёгких предательски кончился, потому завершить фразу не получилось.
— Позволь узнать, кто эти «Вы»? — Маллет говорил тихо, но очень чётко. Трезвым эльф уже давно вытянулся бы перед ним по струнке, но сейчас он с трудом отличал потолок от пола.
— Ну как же! — обиженно надулся дортхонец, а затем обвёл рукой пустоту вокруг себя. — Я, Энри, Фим, Гуцтав, Алора… Тринадцатый отряд!
Райнар потянулся к бутылке и, не утруждая себя наполнением бокала, присосался к горлышку. Маллет не пытался забрать у него пойло, лишь смотрел, как названный сын огорчённо допивает последнюю каплю.
— Говорят, ответ никогда не прячется на дне первой бутылки.
— А я и не искал ответ, — эльф попытался посмотреть командиру спецотряда в глаза. — Я пытался забыть вопрос!
В Рилании уже наступила поздняя осень, когда деревья почти облетели, но снегопады начинаться пока не торопились. В любом случае, на улице было довольно зябко, а с учётом вчерашнего ливня, ещё и слякотно. Особенно неприятно всё это ощущается, когда швыряют лицом прямо в грязь. Вдвойне неприятно, когда это делает человек, заменивший отца.
Райнар поднялся на четвереньки, руки в локтях дрожали. Эльфа сильно тошнило, и он понимал, что сдерживаться будет сейчас непосильной задачей.
Собственно.
Судя по запаху, желудок покинул не только алкоголь, но и микстура, которую Лирс насильно влил ему в рот, когда вывел на улицу. Дортхонец утёрся тыльной стороной рукава, чудом сохранившей чистоту. Теперь, правда, уже нет.
Сознание постепенно прояснялось, а картинка в глазах становилась более чёткой.
— Ты меня разочаровал, Райнар, — строго сказал егерь в пурпурном кителе.
— Это обязательно повторится, — эльф попытался сесть, но передумал и плюхнулся обратно в грязь.
Маллет смотрел на него сверху вниз, без малейшего сострадания.
— Вот уж точно не думал, что ты расклеишься, потеряв пару бойцов!
В ответ дортхонец расхохотался, а затем, сделав над собой усилие, всё-таки встал на ноги, заметно пошатываясь.
— Терять бойцов… друзей мне приходилось и раньше, — несмотря на полубезумную улыбку из его глаз текли слёзы. — Но ещё ни разу я не отправлял их на смерть вот так, как расходный материал! Как зверей на бойню!
Он схватил командира за грудки.
— Я один виноват в случившемся, понимаешь? Если бы я лучше подготовился, лучше продумал тактику, лучше…
— Лучше бы ты полез в бой вместо них? — Лирс слегка приподнял бровь. — Думаешь, если будешь всё делать сам, это убережёт жизни простых егерей?
— А почему бы и не…
— Потому что ты один!
Капитанские мечи в походном положении жёстко фиксировались в ножнах специальным замком. Если его не открывать, конструкцию можно было использовать как дубинку.
Удар Маллета оказался таким внезапным, что Райнар едва ли смог бы его заблокировать даже будь сознание ясным и чистым. Эльф снова повалился в грязь.
— Ты хорош, с этим трудно спорить, — Лирс прижал его к земле, ткнув концом ножен в грудь. — Но ты один. А войны никогда не выигрывались одиночками! И как бы ты ни старался, всех ты уберечь не сможешь. Уж мне-то поверь…
На последних словах дортхонец всё-таки сумел вывернуться из-под меча и вскочил. Рука привычно потянулась к поясу, но схватила только пустоту. Оружие Маллет у него предварительно забрал.
— Всех мне не спасти, ну и пускай! — хмеля в голосе почти не осталось. — Но тех, кого я спасти могу, тех кто доверился мне, я буду оберегать любой ценой, несмотря ни на что!
Глава 17
Мокрая тряпка плюхнулась на ровный гранитный пол, оставляя за собой чистую полосу. Коридоры Приюта Валланда казались бесконечными, а необходимость каждый день их намывать — бессмысленной, с учётом того, как быстро они снова покрывались грязью. Отчасти это объяснялось и тем, что Гарнизон не хотел держать большой штат гражданского персонала. Да и тот старались набирать из добровольцев, которые не прошли отбор в основные силы, но всё равно очень хотели помочь общему делу.
Девушка ополоснула тряпку в ведре и хорошенько отжала двумя руками. Делать это с кольцом на пальце было непривычно, но снимать его она не решилась. Кто знает, как отреагирует формула, если разорвать связь с зелёным металлом.
В Приюте Валланда она жила и работала под именем Эйны Вальгер, кузины егеря Оберта. Парень объяснил, что родственница пару лет назад сбежала в Териду, на родину своего ухажёра, вопреки желаниям семьи. С тех пор связь с ней только Оберт и поддерживал, а для остальных она всё равно что умерла. По словам егеря, Эйна не стала бы возражать, что Эрис ненадолго выдаст себя за неё.
Разумеется, вербовщикам Оберт наплёл с три короба про то, как сестрица осталась без крова и поддержки, презираемая соседями и обречённая на голодную гибель.
— В деревне родной ей теперь и корки хлеба не дадут, одни плевки да насмешки, — давил на жалость долговязый егерь, пока Эрис смиренно стояла у него за спиной. — Я сам сирота, тётушка, да дочь её, вот и вся моя семья была! Если б не Гарнизон, да не товарищи, уже с голоду бы помер в подворотне! И кузине своей такой судьбы не желаю. Её б пристроить тут хоть поломойкой…
Решающим аргументом, правда, стал пухлый конверт, который Оберт плюхнул на конторку перед дородной тёткой из секретарной.
— Документы наши сгорели, но зато есть сопроводительное письмо… в двойном размере, — парень грустно вздохнул. Он отлично знал сумму «письма».
Эрис вновь шлёпнула тряпку на пол. Хотя формально она (вернее Эйна) числилась в рядах внутренней службы и даже носила через плечо зелёную ленту, прав и свобод в Приюте Валланда девушка имела значительно меньше, чем даже рекруты-новички. Так, ей запрещалось подниматься на верхние уровни и спускаться в подземелья без сопровождения, а работой требовалось заниматься сугубо во время занятий, пока новобранцы в тренировочных залах или лекториях. Вот и сейчас она закончила с коридором как раз к моменту, когда колокол возвестил о перерыве.
Не медля ни секунды, Эрис поспешила к лестнице, ведущей в подвалы, а оттуда — прямиком ко входу в
