катакомбы. Поблизости как раз нашёлся альков, где можно было спрятаться, не мешая потоку.
Обитые железом ворота распахнулись, выпуская два десятка потных и грязных курсантов. Некоторые из них казались даже моложе неё, но уже с важным видом похвалялись успехами и делились планами, как и где намерены себя проявить. Другие высокомерно фыркали, проходя мимо замарашки-технички, словно забывая, что сами сейчас выглядят в разы непригляднее. Эрис не обращала на них внимания, всеми силами делая вид, что протирает замысловатый маскарон в виде барана с кольцом в носу.
За эти дни девушка наловчилась проскакивать в проход ровно в момент, когда его покидает последний из курсантов. Оставалось самое сложное — не заплутать в этих лабиринтах и не попасться редким патрульным. Вероятность наткнуться на патрульного тут была не велика, но даже одного хватит, чтобы лишиться работы, если попасться ему на глаза. А опознать её по униформе, больше напоминавшей робу, чем военный китель, проще простого.
— Прости, опоздал, — раздалось прямо над ухом.
Эрис вздрогнула и медленно обернулась. Для любителя огненной магии, который всегда действует открыто, Оберт уж слишком хорошо умел подкрадываться. Увидев испуг в глазах девушки он поспешил извиниться и за это.
— Ты хоть что-нибудь выяснил? — она перевела дух.
— В основном байки и всякую чушь, — парень почесал в затылке. — Спецотряд полностью блокировал несколько башен на северо-западном склоне и ходы под ними, вообще никого не пускают и не выпускают. А ещё ходят слухи, что Лирс готовится отмобилизовать курсантов. Мол, не просто так всех три дня гоняли по учебной тревоге.
— У обслуги тоже каждый день новые запреты и правила, одно страннее другого, — пожаловалась в ответ Эрис. — Сегодня утром вот распорядились выдавать инвентарь только под запись, будто оружие какое-то.
Хотя она не собиралась оставаться в Гарнизоне по-настоящему, не могла не разделить негодования сослуживцев, которых вынудили стоять в очереди за швабрами и молотками.
— Странные дела тут делаются, — протянул долговязый. — Надеюсь, мы свои уладим раньше, чем что-нибудь бахнет.
Мрачный тип с недоверием взглянул на егеря, протянувшего бумагу, подписанную распорядителем. Вид чёрной ленты не вызывал никакого доверия, особенно здесь, в казематах.
— Вальгер, — представился парень. — Эйна и Оберт. У нас…
— Да-да, — проворчал тюремщик. — Напомни, давно егерей в наряды ставят?
— Я не в наряде, я — сопровождающий, — выпятил грудь Оберт. — Сам знаешь, народец тут всякий встречается, боязно с ними кузину оставлять.
Мужчина за решётчатым окном лишь хмыкнул и поставил на документе печать. Эрис взялась двумя руками за поручни многоэтажной тележки, уставленной мисками с кашей и наспех нарезанным хлебом.
Короткий коридор вывел в просторный многоярусный зал со множеством дверей, ведущих в камеры. Как и многое в Приюте Валланда, темница была переделана из церковных помещений и до сих пор имела следы тех времён — стены украшали множественные панно, воспевающие Хранителей. В некоторых местах мозаики пытались замазать краской, но в какой-то момент, судя по недоделанной работе, передумали.
— Чё, кормёжка уже? — патрулирующий верхний этаж полноватый мужчина лениво глянул на тележку. — К решёткам не липнуть, разговоры не разговаривать. Сделали дело и пшли отсюда!
Оберт неловко улыбнулся и положил девушке руку на плечо. Та потупила взор и направилась к первому ряду камер.
Жил-был человек, жил и не тужил,
А потом внезапно он врагов нажил.
Горе моё, горе, горе не беда!
Выйду я на волю, знать бы хоть куда…
По другую сторону двери сидел молодой мужчина и распевал песенку, глядя на упрятанный в нишу треснувший светокристалл. Пленник настолько увлёкся, что Эрис пришлось постучать миской по краю окошка.
— Ох, какая милая пташка принесла мне червячков, жаль не в клювике, — улыбнулся он, принимая еду.
Когда он наклонился, замусоленная рубаха слегка провисла и в глаза бросилось голубоватое сияние вырезанных на коже символов. Девушка машинально прижала руки к собственной груди и отшатнулась на полшага.
— А ты думала мы тут обычных карманников держим? — шепнул Оберт, слегка придержав её за плечи.
— Но зачем вообще свозить всех сюда? — тоже шёпотом ответила Эрис, подкатывая тележку к следующей камере. У сидевшего там на груди тоже красовался знакомый «цветок». — Я считала, вы их прямо на месте…
Она сделала быстрый, но многозначительный жест.
— Многие из них натворили бед не по нашему профилю, убийства, грабежи и так далее, — егерь с опаской оглянулся на толстяка-охранника. — Кто-то ждёт суда, а кто-то пошёл на сделку и сдал всех своих подельников, вместе с магом плоти, в обмен на пожизненное вместо казни. Отпустить носителей формулы, сама понимаешь, не вариант.
— А невинные тут есть? — сердце под светящимся рисунком, надёжно скрытым синей униформой, бешено заколотилось. — Которые виноваты только в том, что поверили…
— Ты правда хочешь знать? — мрачно ответил вопросом на вопрос Оберт.
Они продолжали разносить еду, украдкой заглядывая в каждую камеру. Увы, ни Якена, ни Астани найти не удалось. Заключённые имели порядком истрёпанный вид, будто в темницу их везли как овощи на ярмарку. Отчасти это подтвердилось — в какой-то момент Оберт и Эрис стали свидетелями, как двое мужчин привели под руки измождённого эльфа и буквально кинули его за решётку.
— Я слышал, в последнее время их всё больше и больше, — недовольно прокомментировал Оберт. — Как специально свозят со всей Рилании.
— А что, если и правда специально? — девушка протянула миску в окошко очередной двери и тут же выронила. На запястье легли чьи-то тонкие и очень слабые пальцы.
— Привет, Эрис, — произнёс голос.
Служанка заглянула в окошко и поспешила прикрыть губы
