площадок Академии Небесного Свода. Само место выглядело величественно даже после всего пережитого. Сотни парящих в воздухе террас, соединённых между собой длинными мостами из белого камня. Огромные башни, уходящие вершинами в облака. Гигантские статуи древних мастеров, застывших с поднятыми к небу клинками. Многоярусные павильоны с тёмно-синими крышами, украшенными золотыми письменами и печатями. Ветер гнал по воздуху длинные полотнища флагов академии, на которых сиял символ Небесного свода — круг, рассечённый вертикальной линией света.
Обычно возвращение экспедиции из Междумирья было весьма значимым событием. Особенно если возвращалась группа, в которой находилась внучка Великого старейшины Линь. Поэтому площадка уже была заполнена людьми. Младшие ученики… Наставники… Старшие культиваторы… Слуги… Лекари… Даже несколько летающих платформ зависли неподалёку, чтобы наблюдать за прибытием. И в первое мгновение, когда из пространственного разлома показалась именно костяная ладья Академии Небесного Свода, по площадке прокатилась волна облегчения и радостного возбуждения.
— Вернулись!
— Это корабль старейшины Чаня!
— Они снова смогли пройти Междумирье!
— Смотрите, они вернулись!
Кто-то даже улыбался. Некоторые младшие ученицы с восторгом смотрели на древний артефакт-корабль, медленно снижающийся над площадкой. Но радость начала угасать практически сразу. Потому что чем ниже опускалась ладья, тем лучше становилось видно мрачные лица прибывших на ней людей. Затем встречающие начали замечать и состояние тех, кто стоял на палубе. Израненных. Измождённых. Бледных. Некоторых поддерживали товарищи. У нескольких были перевязаны руки и грудь. Один из учеников вообще сидел, привалившись к борту, и тяжело дышал. А потом увидели тело. Тело погибшего молодого наставника, накрытое ритуальной тканью Академии. И площадь мгновенно затихла. Будто кто-то одним движением оборвал все звуки. Даже ветер словно ослаб. Лица встречающих начали стремительно мрачнеть. Наставники переглядывались между собой. Лекари уже готовились подниматься на борт. Кто-то из младших учеников испуганно отступил назад. Потому что теперь всем стало понятно. Поход закончился катастрофой.
Старейшина Чань, управлявший ладьёй, первым сошёл по опустившемуся трапу. Его лицо было серым от усталости. Глаза покраснели. Одежда местами была помята. И даже его аура казалась тяжёлой. Он ничего не сказал. Только коротко махнул рукой лекарям.
— Раненых вниз. Быстро.
И только после этого с палубы начали спускаться остальные. Два старших ученика шли мрачнее тучи, стараясь вообще никому не смотреть в глаза. Трое спасённых учеников второй группы выглядели ещё хуже. Один едва держался на ногах.
А затем по трапу появилась Линь Сюэ. И именно в этот момент из толпы встречающих резко шагнул вперёд высокий старик в длинных серебристо-синих одеждах. Это был сам Великий старейшина Линь. Даже среди остальных мастеров его присутствие ощущалось подавляюще. Воздух вокруг него словно становился тяжелее. Его аура была настолько мощной, что младшие ученики рядом невольно опускали головы. Но сейчас на его лице не было привычного величия. Только тревога. Настоящая. Человеческая.
Он искал глазами только одного человека. Свою внучку. И когда увидел её — уставшую, измазанную пылью и кровью, с потускневшим лицом, но живую — старик буквально выдохнул. Так тяжело, будто всё это время вообще не дышал. В следующий миг он уже оказался рядом с девушкой. Линь Сюэ даже не успела ничего сказать, как оказалась в крепких объятиях деда. И впервые за всё это время её собственное напряжение словно треснуло изнутри. Потому что только сейчас, стоя рядом с ним, она наконец поняла, насколько близко они все были к смерти. Старик молча прижал её к себе обеими руками. Крепко, но очень осторожно. Будто она всё ещё была маленькой девочкой.
— Жива… И даже цела… — Тихо произнёс он. — Хорошо… хорошо…
И только после этого его взгляд начал медленно холодеть. Потому что теперь он видел всё остальное. Количество раненых. Тело погибшего наставника. Измождённые лица. А потом он заметил ещё кое-что. Конвоируемого старшего ученика со сломанными пальцами, которого сопровождали двое наставников Академии. И выражение лица Великого старейшины стало по-настоящему страшным. Настолько, что даже окружающие мастера невольно замолчали окончательно. А в это время Максим, спокойно спустившийся одним из последних, стоял чуть в стороне от общей суеты, молча наблюдая за происходящим. Словно всё это его вообще не касалось. Только внимательный взгляд всё так же медленно скользил по толпе встречающих. Будто даже здесь, в сердце Академии Небесного Свода, он всё ещё ожидал удара в спину. В тот самый момент, когда обломки тонкой духовной иглы, которые достала девушка, оказались на широкой ладони Великого старейшины, шум на посадочной площадке Академии Небесного Свода словно сам собой начал затихать. До этого здесь царила тяжелая, тревожная суета. Старшие наставники спешно принимали раненых учеников, кто-то уже уносил тела погибших, целители прямо на месте разворачивали переносные массивы печатей лечения, а ученики младших курсов, прибежавшие встречать вернувшуюся ладью, испуганно перешептывались, глядя на окровавленные одежды прибывших.
Но теперь… Теперь все взгляды были прикованы именно к этой игле. Вернее — к ее обломкам. Тонким. Черным. С едва заметными серебристыми прожилками. Даже сломанная, она источала мерзкое, почти незаметное духовное давление, от которого у чувствительных культиваторов начинали неприятно зудеть меридианы.
Великий старейшина Академии Небесного Свода медленно поднял один из обломков двумя пальцами. И его лицо начало темнеть буквально на глазах. Это был уже не просто гнев. Это было нечто куда хуже. Холодная ярость человека, который понял, что кто-то посмел перейти черту, за которой начинается предательство.
— Надо же… какая интересная игла… да ещё и с духовным ядом… — тихо произнес он. И даже от его голоса по площади словно пробежал ледяной ветер. Несколько старейшин поблизости резко изменились в лицах. Кто-то шумно втянул воздух. А один из наставников вообще шагнул ближе, будто не поверил собственным ушам.
— Невозможно… — выдохнул он. — Откуда у ученика могла взяться такая вещь?
Но Великий старейшина уже прекрасно понимал ответ. Именно поэтому его взгляд становился все страшнее. Потому что подобные артефакты не покупают на рынке. Их не находят случайно. Их изготавливают специальные мастера семей и сект. Причем изготавливают втайне. Для убийств. Для диверсий. Для тихого уничтожения талантливых противников. Такая игла не убивает сразу. Нет. Она проникала в меридианы и медленно разрушала духовную систему культиватора изнутри. Иногда — за несколько дней. Иногда — за несколько месяцев. А иногда жертва вообще продолжала жить, просто постепенно теряя возможность культивировать, пока не превращалась в калеку. Именно поэтому подобные артефакты считались особенно подлыми. Даже среди жестоких кланов.
Великий старейшина Линь медленно повернул голову в сторону двух старших учеников, стоявших неподалеку. Точнее — в сторону одного из них. Того самого
