Он аккуратно стряхнул на блюдечко остатки сургуча и поставил перед Сварогом, присевшим напротив, второй глиняный стакан хорошей работы, высокий, вмещавший не менее бутылки (любому знатоку известно: "нэльг любит глину"). Встал, обеими руками взял кувшин, бережно прижимая его к объемистому чреву, первым налил гостю, потом уж себе.
Сварог не прикоснулся к своему стакану. Сидел, чуть ссутулившись, явственно ощущая все тот же мутный осадок в глубинах души. Почему‑то вспомнил спасенную им по какой‑то глупой прихоти принцессу Гайнию, пребывавшую сейчас на пляжах Ракамерати, роскошном силь- ванском курорте для благородных ларов. Вот у кого все в порядке — как явствует из донесений, в совершеннейшем восторге от моря, солнца, высоких желтых дюн, а особенно от земных нравов с их равноправием женщин. Расчувствовался. Спас, благодетель этакий. Одну из пары миллионов, мало чем из них выделявшуюся…
— Что с вами, государь? тихо спросил отец Грук.
Вам бы радоваться — такое дело провернули… А вид у вас что‑то совсем уж унылый Отчегож так? — он присмотрелся. Знаете, с такими лицами люди обычно приходят отпущение грехов просить, уж простите, если что не так болтнул
А вы можете дать отпущение грехЬв? — не глядя на него, тусклым'голосом спросйл Сварог.
— В два счета/прости, Господи, за такую вольностью словесах… — пожал могучими плечами о гец Грук. — Я как- никак не расстрижен, хотя и грозились пару раз… — он замолчал, присмотрелся к Свароту тем взглядом, какой можно встретить лишь у врачей и священников. — В а м? Это за что же такое, государь?
— За Токеранг, — глухо сказал Сварог. — Нельзя было иначе, доведйсь до дела, повторил бы то же самое, и тем не менее… Понимаете, там были женщины, дети, множество ни в чем не повинных людей… Муторно как‑то у меня на душе…
— Ах, вот оно что… — протянул отец Грук. — Там не было людей, государь. Там были создания, как две кацли похожие на людей, и не более того. Наделенные речью и разумом, но, лишенные души. А потому как бы и не существующие в глазах Господа. Для него имеет значение лишь бессмертная душа — а они состояли лишь из бренной плоти. И в глазах Господа были все равно что придорожная трава, смять которую не есть грех.
— Вы так считаете? — тихо спросил Сварог.
— Это не, я так "считаю", — с нескрываемой обидой произнес отец Грук. — Это Господь так установил. Нерадивый порой из меня слуга Божий, что скрывать, да и не богослов я, но уж каноны‑то знать обязан… Грех совершает тот, кто губит душу. Отсюда и пошло "душегуб". А вы не загубили ни единой души, государь, так что греха на вас нет, и отпускать нечего. KpecroMvEдиного клянусьр так и обстоит. Нельзя отпустить грехи, которых не было… а если сделать это для виду, просто Чтобы успокоить мя
тущуюся человеческую душу, — вот это уже и будет нешуточный грех…
Он говорил негромко, веско — и от этого басистого, убедительного голоса мутный осадок в душе, Сварог чувствовал, стал словно бы истаивать, пропадать
— Нельзя было иначе, — сказал он то ли собеседнику,
то ли самому себе,
— Вот именно, что никак нельзя, — прогудел отец Грук. — Вы уж накрепко запомните, государь: нет погубленной души — нет и греха… И хватит об этом, простите за смелость. Давайте лучше выпьем за что‑нибудь хорошее.
— Давайте, — сказал Сварог, протягивая руку к своему стакану и уже не чувствуя в душе противного осадка.
Красноярск, 2015
11. Алый, как снег
Вертикальная вода смыла Токеранг, как будто его и не было. И настала в империи короля королей Сварога благодать да тишь. Пришло время продолжить путешествия по тихим Заводям. А в тихих заводях, как известно, если не черти водятся, то может скрыться Безумный Зодчий — четвертое Воплощение?..
Поскрипывает алый, алый снег под ногами видавшей многое Странной Компании. Но каким будет путь назад? Вновь по рубиновой ковровой дорожке со щитом или на щите?..
И снова идет победный пир — семь плоских золотых чаш с темно-багряным вином приготовлены для триумфаторов. Но опустеет ли к концу торжества хотя бы одна из них…
Глава I
ДЕЛА ТЕКУЩИЕ
Их было сильных — семеро, их было смелых — семеро…
Андрей Вознесенский
Живите так, словно смерти нет.
Текумсе Падающая Звезда, индейский вождь
Бумага — проклятье для толковых королей. Тех, кто не передоверяет дела первому министру. Сварог, памятуя завет Мазарини, первого министра себе брать не собирался: глуповатый только испортит дело, а умный и оборотистый непременно постарается забрать себе побольше власти, что не раз случалось в истории обеих планет…
Вот только постоянный поток бумаг… Как их ни распределяет соответствующим конторам и верным людям, самому достается столько, что иногда волком выть хочется…
Он закурил и с превеликим удовольствием отодвинул стопку бумаг, с печатями и без, и грифами учреждений (самых что ни на есть грозных на континенте). Справился. Хорошо еще, что часть документов попала непосредственно на его компьютер — меньше работы… Но все равно, времени и те и другие отняли изрядно.
Обстоятельства сложились так, что он, одолев эту груду, не испытывал ни малейшей радости. Скорее уж нечто вроде скуки — еще одна зловещая тайна получила самое что ни на есть жизненное объяснение. Собственно говоря, он об этом догадывался еще в те времена, когда остался единственным уцелевшим на перевозившем каторжников корабле. Но тогда перед ним были лишь обрывочки тайны, а теперь ее размотали целиком. Ну, что тут скажешь? Одной заботой меньше. А ведь их еще столько осталось, забот…
Порой самое рядовое на первый взгляд событие влечет за собой целый клубок открытий и тайн. Так и на сей раз произошло.
Очень долго на Сегур, ввиду его полной незначительности в таларских делах короли (и Сварог в свое время тоже) отравляли послами, вообще дипломатами и тайными агентами тех, от кого в хозяйстве и так не было особенного толку: то слезно упросит кто-нибудь дать перед пенсионом теплое местечко его бездарному родственнику — и придется уважить, потому что просящий человек нужный, следует чем-нибудь отличить, а выполнить такую просьбу королю ничего не стоит. Порой само министерство иностранных дел засунет в сегурскую дыру какого-нибудь бездельника, успешно провалившего в других местах все, что ему было поручено. До мало ли вариантов…
Однако теперь, когда на троне Сегура (и Дике, господа мои!) сидела королева Мара Первая, игравшая немалую роль в свершениях Сварога Барга, дипломаты подвластных Сварогу стран (и не подвластных тоже) быстро сообразили, что тактику надо менять — на доске для игры в шакра-чатурандж появилась новая серьезная фигура, с которой следовало считаться (причем и Свароговы дипломаты в большинстве своем пришли к этим выводам самостоятельно, без его понуканий).
Так что прежних, ни на что толковое не способных кукол с верительными грамотами стали отзывать в массовом порядке — а на смену им отправлять людей поумнее и поспособнее (Что интересно, первой сориентировалась Лавиния, сменив весь состав посольства, от дипломатов до немногочисленных шпионов). Вот корабль с ее новым посольством как раз доплыл до Сегура благополучно. А корабль снольдерского посла (лично известного Сварогу, несмотря на молодость) пропал без вести — по некоторым данным, не так уж и далеко от Инбер Колбта, уже миновав архипелаг и двигаясь к Сегуру.
Сварог, понятно, рявкнул. Снольдерское морское бюро (а заодно и все прочие службы других стран, имевшие отношения к морским делам) принялись работать в авральном режиме. Море есть море, не раз случалось, что пропадали без вести и «купцы», и рыбаки, а то и военные корабли, как гласит старинная формула: «От неизбежных на море случайностей…» — но вот корабль с посольством пропал впервые…
