слишком красивой, чтобы быть настоящей. Я всегда обожал грудь, а у этой девушки она просто идеальная — полный третий, а может, и четвёртый размер, — когда я хватаю её, она не помещается у меня в ладонях.
Её собственные руки снова находят мои волосы, и она вплетает пальцы в пряди, подтягивая меня вверх. Я двигаюсь туда, куда она хочет, — она резко притягивает моё лицо к своему и вжимается губами в мои, крадя у меня дыхание ещё одним обжигающим поцелуем. Она обвивает меня ногами, притягивая ближе, и трётся своей голой киской о мой болезненно твёрдый член.
— Трахни меня, — шепчет она мне в губы, и, чёрт возьми, повторять мне не нужно — мне нужно оказаться внутри неё так же, как мне нужен воздух. Я просовываю руку между нашими телами, обхватываю член и провожу гладкой головкой по её клитору, немного дразня её, прежде чем подвести себя к её входу. Её ногти впиваются мне в кожу на спине, когда я вхожу в её тугой канал, погружаясь до самого конца.
Клянусь, я едва не кончаю на первом же толчке. Её киска — это нечто немыслимое, быть внутри неё — чистая эйфория; если бы я умер прямо сейчас, то умер бы счастливым человеком. Мне приходится на секунду собраться, прежде чем я начинаю медленно выходить и резко вколачиваться обратно. И повторяю это движение снова и снова, пока уже не долблю её жёстко, без стыда, и мы оба не начинаем задыхаться, стонать и цепляться друг за друга. Мои руки сжимают её ягодицы, удерживая её вплотную ко мне, а она обвила меня ногами мёртвой хваткой и царапает мне плечи сзади.
Когда я чувствую, что уже близко, я меняю нашу позу — опускаю её на кровать, закидываю её ноги в сторону. Я хватаю её за бедро и вбиваюсь в неё под этим углом — жёстче, глубже. Потом она сама переворачивается на живот, поднимается на колени и выставляет мне задницу, чтобы я взял её сзади. В этой позе мы оба кончаем так охуенно, и, хотя риска сделать её беременной нет, потому что до следующего полнолуния ещё несколько недель, я выхожу из неё и кончаю по всей её заднице. И к тому моменту, как я хватаю салфетку и вытираю её, мы уже оба снова готовы продолжать — да здравствует выносливость оборотней. Она забирается сверху и скачет на мне как ебаная наездница, открывая мне охуительный вид на свои сиськи, пока подпрыгивает на моём члене.
Мы трахаемся часами, и это первобытно, плотски и дико. Когда мы оба наконец выжаты до дна, мы валимся на кровать, бездыханные, переплетаясь в простынях. Почти машинально я обвиваю рукой её талию, притягиваю её спиной к своей груди и прижимаю к себе.
— Скажи мне своё имя, — рычу я ей в ухо, удерживая её пленницей в своих объятиях. Я знаю, что согласился на одну ночь, но не уверен, что смогу отпустить эту девушку утром.
Она проводит кончиками пальцев по моему предплечью, лежащему у неё на талии. — Эта ночь была идеальной, — шепчет она. — Давай не будем портить её именами и подробностями.
— Ну давай… — ворчу я в знак протеста, но, когда она шепчет: — Пожалуйста? — я не могу заставить себя давить дальше. Она только что подарила мне безумную, крышесносную ночь, и всё, что я могу сделать в ответ, — это уважать её единственную просьбу.
— Ладно, — вздыхаю я, зарываясь лицом в изгиб её шеи и глубоко вдыхая. Она всё ещё пахнет невероятно — клубникой, женственными цветами и лёгкими нотками ванили. Её запах пьянит, и, пока я держу её в своих объятиях, вдыхая его, меня накрывает темнота, и я начинаю проваливаться в глубокий сон без сновидений.
А к утру её уже не будет.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Куинн
Я поднимаю взгляд от стакана, который наполняю из крана, и сердце у меня сбивается, когда в пивоварню входит высокий светловолосый парень.
Не он.
Чёрт. Последнюю неделю у меня одна и та же реакция каждый раз, когда в двери пивоварни «Кедровый хребет» входит какой-нибудь горячий блондин. Та ночь с «сексуальным незнакомцем», как я его про себя называю, совершенно выбила меня из колеи; у меня в голове полный бардак. Одна часть меня умирает от желания снова с ним столкнуться, а другая слегка в ужасе от мысли, что, если это случится, встреча при свете дня может разрушить эту идеально сохранённую фантазию. А сейчас я живу воспоминанием о той ночи — с тех пор это моя любимая фантазия.
Я никогда не забуду его лицо, или то, как он ко мне прикасался, или как чувствовались под моими ладонями все эти твёрдые мышцы. Не говоря уже о том, каким был его взгляд, когда я распадалась у него под руками. Какой ещё Клэй? Этот придурок теперь как далёкое воспоминание. Он никогда не трогал меня так, как мой сексуальный незнакомец, никогда не оживлял моё тело так. Клэй — мальчишка; тот мужчина был весь сплошь мужчина.
Я дёргаюсь от неожиданности, когда чувствую, как холодная жидкость попадает мне на запястье. — Чёрт, — шиплю я, толкая кран назад, чтобы остановить поток пива, переливающегося через край стакана мне на руку.
— И что же тебя сегодня так отвлекает? — с усмешкой спрашивает Кайла, подходя ко мне и бросая в мою сторону барное полотенце.
Я сливаю немного перелившегося пива из стакана в слив под краном, подхватываю полотенце и вытираю стакан, прежде чем поставить его на стойку. — Я не отвлекаюсь, — вру я, вытирая руки.
Я поднимаю взгляд на Кайлу, а она стоит, уперев руки в бока, и сверлит меня взглядом. Мы обе знаем, что я несу полную херню.
Я заканчиваю вытирать руки и швыряю влажное полотенце в её сторону. Она ловит его на лету и той же рукой указывает на меня пальцем. — Только скажи мне, что это не Клэй.
— Это не Клэй! — со вздохом раздражённо отвечаю я. — Я же тебе уже говорила, твоя маленькая миссия сработала на все сто. Я уже пережила этого придурка.
— Тогда что это? — спрашивает она, прищурившись.
Мне не хочется признаваться, что я перестала зацикливаться на том, как всё закончилось с Клэем, только потому, что теперь зациклилась на сексуальном незнакомце, поэтому я выбираю отвлекающий манёвр.
—
