— Она скрестила руки на груди, — Слишком долго я была в этой игре, чтобы уйти в финале! Так что камни и золото можешь оставить себе. Поместья… подождут.
Я улыбнулся — широко и искренне. Не ожидал от неё такого, но…
Ой, да кому я вру — без Лани мне будет не так… Комфортно.
— Ладно. Тогда… Приготовься. Потому что я понятия не имею, что нас там ждёт. И никогда больше не называй меня «братец», ясно?
— Краб?
— Что?
— Что будет с сёстрами Арикель?
Вопрос прозвучал неожиданно.
— А что с ними?
— Они знают много… Про арканитовую пыль, про нашу легенду, — Лани посмотрела мне в глаза, — Наверняка рано или поздно на них выйдут. Не жалеешь, что оставил их?
Ветер донёс до нас запах гари и прелой листвы. Где-то внизу хлопнула дверь, и на мгновение стало тихо.
— Нет, — ответил я, чувствуя, как уголок губ сам собой дёрнулся усмешкой, — Не жалею.
* * *
В недалёком прошлом — примерно год назад…
Сёстры Арикель вышли вместе — редкость сама по себе.
Обычно они появлялись порознь: Алиса — шумно, с порога, Элира — как тень из угла комнаты, которую ты почему-то не заметил раньше. Но сегодня они вышли из дома вдвоём, и направились куда-то в сторону Торгового квартала.
Я проводил их взглядом из-за угла и подождал ещё минуту — на случай, если одна вернётся.
Не вернулась…
Ключ к их дому у меня был давно. Сделанный без спроса, разумеется — но в этом не было ничего личного.
Просто привычка — я снимал копии со всех ключей, которые попадали мне в руки дольше чем на минуту, включая ключи людей, которым доверял.
Особенно — ключи людей, которым доверял.
Замок щёлкнул мягко, без усилий.
Внутри пахло воском и лавандой — всегда одно и то же. Я прикрыл дверь за собой, постоял, прислушиваясь. Тишина. Только часы на каминной полке.
Не торопясь, я прошёлся по гостиной.
Дело было не в конкретном подозрении. Скорее — в ощущении. В том, как Элира иногда задерживала на мне взгляд на долю секунды дольше, чем нужно для обычного разговора. В том, как Алиса однажды — мельком, вскользь — произнесла фразу, которая не вязалась с тем, что она могла знать о моих делах. В мелочах, которые по отдельности ничего не значат, а вместе складываются в вопрос без ответа.
Сёстры Арикель знали слишком много о слишком многих людях в этом городе.
А о себе — не рассказывали ничего.
Кристалл звука был размером с голубиное яйцо, невзрачный, тёмно-серый. Лаверий сделал две штуки и предупредил, что дальше двадцати метров работать они не будут.
Я спрятал кристалл в диване, в гостиной, встал, огляделся. Ничего не изменилось.
Может, это лишнее.
Может, сёстры Арикель — просто двое ушлых дельцов, которые умеют держать рот на замке и собирать нужных людей вокруг себя. Может, никакой игры нет, а есть только моя паранойя, которую Лаверий однажды назвал «профессиональным рефлексом».
Может…
Вот только паранойя — это профессиональный рефлекс.
А рефлексы меня ещё ни разу не подводили.
* * *
В недалёком прошлом — примерно полгода назад.
Кристалл в кармане был тёплым.
Это хорошо. Когда тёплый — значит, работает. Когда холодный — ничего не слышно, только тишина и собственный пульс в ушах.
Я стоял в подворотне напротив дома сестёр, прижавшись спиной к склизкой кладке, натянув капюшон до самых бровей. Дождь уже почти кончился — только редкие капли срывались с карниза и стучали о мостовую. По уличному фонарю на углу ползла улитка. Где-то в доме напротив не спал и громко орал ребёнок.
Обычная ночь.
Я сжал кристалл в кулаке, закрыл глаза и сосредоточился.
— … не хочу слышать этого снова!
Голос Алисы — резкий, с надломом. Совсем не похожий на тот привычный певучий тембр, которым она обычно цедила слова, точно мёд с ложки.
— Тогда перестань поднимать тему, которую мы уже обсудили тысячу раз! — ответила Элира.
— Тысяча раз — и ни одного решения!
Я слегка ослабил пальцы. Кристалл звука, подброшенный в их гостиную полгода назад, справлялся со своей работой исправно. Голоса приходили приглушёнными, чуть шипящими — будто говорят сквозь слой ткани. Но слова разобрать было можно.
Если, конечно, не дышать слишком громко.
— Мы держимся, — сказала Элира, — Пока держимся.
— Пока! — Алиса выплюнула это слово, — Я чувствую, как оно давит! Каждое утро, каждую ночь! Каждый раз, когда мы с тобой говорим — потому что мы не должны говорить, Элира, мы должны молчать, мы должны быть одним, а не двумя, понимаешь? Я чувствую, что меня разрывает!
Молчание.
— Я знаю, — произнесла наконец Элира. Произнесла очень тихо, — Я тоже…
Ещё пауза. Потом — шаги. Кто-то из них прошёлся по комнате.
— Это неестественно, — снова Алиса, — Мы не должны были так… Нас не должно было быть двое. Это против самого… Против того, чем мы являемся!
Холодок прошёл по затылку.
Я покрепче сжал кристалл.
Нас не должно было быть двое.
— Нам нужно что-то придумать, Элира! И очень быстро!
— Ураниос, — произнесла Элира, и в её голосе появилось что-то странное. Что-то похожее на боль, — Единственный наш шанс — это Ураниос. Я помню его. А ты?
— Немного…
— Там мы можем стать собой снова. Я в это верю. Не потому что хочу верить — потому что помню!
Пауза.
Пальцы у меня занемели — но не от холода. Я не сразу понял сказанное, но когда осознал…
Они оттуда! И у них есть воспоминания об Ураниосе! Не легенды, не слухи — настоящие воспоминания о месте, которое я знал только по разговорам в тавернах и легендам!
И то, что стало ясно из разговора сестёр…
Одна личность. Два тела.
Я медленно, осторожно выдохнул сквозь зубы.
— Зубоскал, — произнесла вдруг Алиса — и я едва не выронил кристалл, — Ты ведь думаешь о нём?
— Думаю. Можно подумать, ты — нет!
— Не стоило с ним связываться тогда…
— Да ну⁈ А кто радовался, что нашёлся такой же, как мы, а, «сестрица»⁈ — Элира сорвалась на истерику, чего я от неё никогда не слышал, — Кто вышел на него⁈ Кто предложил сотрудничать⁈ Если бы не ты, тупая сука, он бы никогда о нас не узнал!
—
