Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 162
Ищейка издал долгий печальный вздох. Во имя мертвых, он устал. Он следил за крохотными фигурками, пробиравшимися гуськом через сосновые ветки. Все эти годы он следил для Бетода, приглядывая за армиями вроде этой, помогая выигрывать сражения, помогая стать королем, хотя об этом он тогда и не думал.
В каком-то смысле все изменилось. В каком-то — все осталось прежним. Ищейка снова лежит, уткнувшись в грязь, и шея болит, оттого что приходится задирать голову. На десять лет старше и ничуть не лучше. Он уж и не припомнит, о чем мечтал когда-то, но только не об этом, уж точно. Все ветра пролетели, весь снег упал, вся вода утекла. Все эти сражения, все эти походы, ненужный сор.
Логена нет, Форли нет, и свеча остальных скоро догорит.
Молчун выскользнул из заиндевелых кустов позади, уперся рядом в землю локтями и, бросив взгляд на карлов, идущих по дороге, хмыкнул.
— Бетод идет на север, — прошептал Ищейка.
Молчун кивнул.
— Он повсюду разослал шпионов, но он идет на север, это точно. Надо сообщить Тридуба.
Молчун кивнул.
Ищейка весь промок.
— Я начинаю уставать.
Молчун взглянул на него, приподняв бровь.
— Столько усилий — и для чего? То же, что и всегда. И на чьей мы сейчас стороне? — Ищейка махнул рукой в сторону солдат, топчущих дорогу. — И нам с ними со всеми воевать? Когда же мы отдохнем?
Молчун пожал плечами и сжал губы, словно обдумывая ответ.
— Когда умрем?
Ну да, вот и вся горькая правда.
* * *
Ищейка потрудился, разыскивая остальных. Они были совсем не там, где им полагалось быть. Честно говоря, они оказались почти на том же месте, где он их и оставил. Сначала он увидел Доу — тот, по своему обыкновению, хмурый, сидел на большом камне и смотрел в овраг. Ищейка подошел поближе и увидел, на что хмурился Доу. Четверо южан спускались по камням медленно и неуклюже, как новорожденные телята. Тул и Тридуба ждали их внизу, явно теряя остатки терпения.
— Бетод идет на север, — сказал Ищейка.
— Молодец.
— Не удивлен?
Доу облизнул зубы и сплюнул.
— Он разбил все кланы, которые осмелились пойти против него, стал королем там, где королей отродясь не было, начал войну с Союзом и дает им жару. Этот ублюдок перевернул мир с ног на голову. Он меня уже ничем не удивит.
— Ха, — Тут Ищейка был согласен. — А вы недалеко продвинулись.
— Да уж точно. Все из-за дурацкого багажа, что ты на нас навьючил, уж будь спокоен. — Доу снова взглянул, как четверо еле-еле ползут по оврагу, и затряс головой, словно ему в жизни не доводилось видеть такие отбросы. — Дурацкий багаж.
— Если ты хочешь, чтобы я устыдился того, что спас несколько жизней, забудь. Что было делать? — спросил Ищейка. — Бросить их умирать?
— Хорошая мысль. Мы без них двигались бы вдвое быстрее и ели бы больше. — Доу недобро улыбнулся. — Там только один, который мог бы пригодиться.
Ищейке можно было не спрашивать, который. Позади всех была девчонка. В ней даже было трудно разглядеть женские черты — из-за всех этих тряпок, в которые она укуталась от холода, но можно было догадаться, что под ними, и Ищейка волновался. Очень странно быть рядом с женщиной. Печальная редкость — после того как месяцы назад они ушли на север через горы. Даже просто посмотреть — что-то вроде запретного плода. Ищейка смотрел, как неловко она карабкается по камням — он видел ее запачканную щеку. Крутая девочка, подумал Ищейка. Похоже, ей здорово досталось.
— Наверняка будет драться, — пробормотал Доу. — Наверняка. Ведь боевая!
— Тихо, Доу, — рявкнул Ищейка. — Лучше поостынь, любовничек. Ты знаешь, как на это смотрит Тридуба. Ты знаешь, что случилось с его дочерью. Он отрежет тебе драные помидоры, если только услышит такие разговоры.
— А чего? — спросил Доу — сама невинность. — Я ж просто болтаю, нет? Жалко, что ли? Когда у кого-нибудь из нас последний раз была женщина?
Ищейка нахмурился. Про себя он знал точно. В тот самый раз, когда последний раз был в тепле. Обнявшись с Шари у огня, он улыбался от уха до уха. Как раз перед тем, как Бетод заковал его, и Логена, и остальных и отправил в ссылку.
Он все еще помнил ее последний взгляд — рот открыт от удивления и испуга, пока его тащат из-под одеяла, голого и не до конца проснувшегося, квохчущего, как петух, который знает, что ему сейчас свернут шею. И было больно, что его тащат прочь от нее. Только вот не так больно, как когда Скейл двинул по «помидорам». Больно было всю ночь — он не думал, что такую ночь можно пережить. Боль от удара со временем утихла, но боль от потери не пройдет никогда.
Ищейка помнил запах ее волос, звук ее смеха, тепло и мягкость спины — она засыпала, прижавшись к его животу. Бывшие в употреблении воспоминания, захватанные и стертые, как любимая рубаха. Он помнил все, словно это было вчера. Пришлось запретить себе думать об этом.
— Не знал, что моя память такая долгая, — проворчал он.
— Моя — нет, — откликнулся Доу. — Не устал любиться с кулаком?
Доу снова посмотрел в овраг и причмокнул. В его глазах вспыхнул огонек, которые очень не понравился Ищейке.
— Забавно, ведь не так уж и скучаешь, пока не увидишь прямо перед собой. Все равно как показывать мясо голодному — так близко, что запах чуешь. И не говори, что ты не так же думаешь.
Ищейка нахмурился.
— Вряд ли я думаю так, как ты. Ткни корень в снег, если приперло. Может, остынешь.
Доу улыбнулся.
— Скоро я его кое-куда ткну, посмотришь.
— А-а-а! — пронесся вопль над склоном. Ищейка метнулся к своему луку, выглядывая, не застал ли их врасплох разведчик Бетода. Но это всего лишь кричал принц — он поскользнулся и плюхнулся на задницу. Доу, сморщившись от презрения, смотрел, как принц катится на спине.
— Вот еще новая разновидность бесполезного, да? Из-за него мы движемся вдвое медленнее, чем нужно, а он только ноет громче рожающей свиноматки, жрет больше чем положено и срет пять раз в день.
Вест суетился, стараясь счистить грязь с плаща принца. Ну, верней, не принца. С плаща, который отдал принцу Вест. Ищейка так и не смог понять, зачем умный человек сотворил такую глупость. Да еще в такое время, когда надвигаются холода, ведь уже середина зимы.
— С чего вообще кто-то держится этой задницы? — спросил Доу, покачав головой.
— Говорят, его папаша — сам король Союза.
— Что за разница, чей ты сын, если ты сам дерьмо дерьмом? Я бы на него мочи пожалел, хоть он огнем гори.
Ищейка только кивнул. Он бы тоже пожалел.
* * *
Они сидели вокруг того места, где мог бы гореть огонь — это если бы Тридуба разрешил зажечь костер. Конечно, он не разрешил, как ни умоляли южане. Не разрешил, несмотря на жуткий холод, — кругом разведчики Бетода. С тем же успехом можно было орать «мы тут!» изо всех сил. С одной стороны сидели Ищейка и остальные — Тридуба, Доу и Тул; Молчун улегся, опираясь на локоть, с таким видом, будто он здесь вообще ни при чем. Союзные сидели напротив.
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 162
