Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 121
Винченц посмотрел на мое оружие, скривился так, будто вместо вина хлебнул уксуса.
– И что? Защитил?
В его голосе было столько презрения, что я не удержался, потупился очень скромно и даже застенчиво, только что в носу не поковырял, зато шаркнул ножкой и указал палкой на лежащего ничком воина в темном плаще.
– Ну вот, например…
Винченц посмотрел с недоверием, Лавор засмеялся:
– Врешь! А как же с твоим дурацким «не убивать ничего живого»?
– А я не убил, – ответил я скромно. – Скоро очнется.
Воин у наших ног застонал, рука задвигалась, отыскивая меч. Винченц и Адальберт переглянулись, Винченц ногой отшвырнул оружие, Адальберт быстро перевернул лежащего на спину. Лицо несчастного все в крови, из разбитого носа все еще текут две красные струйки. Адальберт ухватил его за шиворот, рывком вздернул на ноги, выказывая огромную силу: воин в добротных доспехах и сам широкий, толстый и тяжелый, а Винченц пробормотал:
– Как удачно!.. Тащи к хозяйке, там допросим. Этот дурак нечаянно сделал то, что надо было сделать кому-то из нас.
В людской остаток ночи шумно обсуждали наглое нападение. Мне досталось немало похвал. Оказывается, нападающие снова отступили все-таки без особой паники, организованно, унесли всех раненых. Отступили только потому, что с гибелью барона потеряли не только командира, но и цель: замок может захватывать только другой лорд, а никак не орда наемников. Иначе немедленно придут другие лорды и всех перевешают, если не велят казнить медленно и страшно.
Отступающие сраженного моей дубиной не взяли потому, что тот распластался в луже крови и не подавал признаков жизни. Даже леди Элинор удостоила меня короткой похвалы, а раненый подтвердил, что это я так шарахнул дубиной в лицо, что переломал все кости.
На самом деле, конечно, я сломал только нос, но при поломке носовых хрящиков вытекает столько крови, что вааще, да и такой шок, что обычно сразу пропадает охота драться. Ну а если удар тряхнул еще и череп, то любой боец надолго теряет сознание.
Воин оказался крепкий, смелый, нанятый из дальних владений, что за Растром и фон Бекеном. Леди Элинор тех лордов вообще никогда не видела, их владения отделены от ее острова землями графа Кепница, барона Угеля, виконтов Теппеля, Дарлинга, Зиммеля и еще десятков мелких баронов, графов и виконтов. Вражды он к леди Элинор не
имел, простой наемник, такого можно бы оставить в своем хозяйстве, но она выказала крутой нрав и велела его повесить у дороги на холм.
Даже Винченц покрутил головой, но перечить не осмелился, хотя такому здоровяку он охотно нашел бы место в своем отряде.
Я находился в людской, где все обсуждали появление таинственного рыцаря из амулета. Здесь, правда, мнения разошлись, кто-то полагал, что таинственный герой явился из талисмана, все-таки талисманы мощнее, но Маклей, знаток старины, с пеной у рта доказывал, что талисман может быть мощнее амулета, как и амулет может быть мощнее талисмана, – это разные штуки.
Обезглавленное тело барона Касселя снесли вниз и положили посредине холла. Голову в шлеме водрузили на небольшой столик, подложив чистые тряпки. Все ужасались росту барона, доспехам, длинному мечу. Ипполит с двумя помощниками старательно снимал доспехи с гиганта. Некоторые ремни пришлось перерезать, стальные пластины снимали бережно, складывали не в кучу, а вдоль стены выпуклыми сторонами наружу.
Под доспехами обнаружилась добротная кольчуга. Ее тоже сняли, оставив барона в исподнем, но и в таком виде он ужасал огромным ростом, широкими плечами и вздутой грудью с мощными пластинами мускулов. Снова пошли разговоры о таинственном рыцаре, что снес голову такому непобедимому рыцарю.
Я тоже ахал, делал большие глаза и скорбел о падении нравов в мире, где могут вот так взять и обидеть ни за что, можно сказать, а то и голову с плеч, как кочан капусты. Даже такому уважаемому и почтенному господину… гм… я сам ему прислуживал за столом и могу с гордостью сказать, что он вел себя как подлинный джентльмен: жрал в три горла, пил прямо из кувшина, руки изящно вытирал о скатерть…
Дверь распахнулась, Мадина прокричала из холла:
– Дик, к хозяйке!
– А может, в самом деле лучше было назваться Фигаром? – пробормотал я.
Я вбежал в ее покои, запыхавшись и всячески выражая рвение и преданность. Леди Элинор воссидит, почти возлежит – в роскошном кресле, томно откинувшись на спинку. На голове что-то египетское, что переходит в такой же золоченый нагрудник, такой же золотой пояс, то есть множество золотых блях на широком кожаном ремне, от пояса вниз белая юбка из дорогой материи, но выше пояса…
Я постарался еще от двери смотреть тупо, не проявляя интереса. Верх платья леди Элинор из тончайшей вуали, или как ее там, отчетливо вижу великолепную грудь с алыми нежными ореолами и пупырышками сосков, между двумя полушариями можно проложить карандаш, не упадет.
Она рассматривала меня из-под приспущенных ресниц, перед нею на простых стульях застыли Адальберт и Винченц.
На мой топот Винченц все же обернулся, поморщился, Адальберт поднял глаза к потолку и вздохнул.
– Ваша милость, – спросил Винченц, – зачем этот дурак?
– Это дурак из свернутых земель, – бросила волшебница. – Дурость в одном может оказаться не дуростью в другом… Кстати, единственный пленный – его заслуга!
– Случайность, – буркнул Винченц. – Столкнулись два дурака лбами.
Она холодно улыбнулась.
– Пусть послушает. Возможно, случайно еще что-то подскажет. Дураки не видят, что под носом, но иногда соображают, какая погода будет завтра. Стой там, Дик!.. Слушай, но, пока тебя не спросят, рот не разевай.
Я встал на указанное место и кивнул, всем видом показывая, что даже сейчас у меня рот уже на замке, молчу, как рыба об лед. И хотя молчание – единственная вещь из золота, не признаваемая женщинами, но, чтобы слышать других, самому нужно молчать, а мне важнее кое-что услышать, чем самому распускать перья.
И вообще мне, как умному человеку, хоть и рыцарю, часто приходилось раскаиваться в своих словах, но ни разу я не пожалел о том, что промолчал.
Некоторое время гнетущую тишину нарушало только всеобщее молчание, наконец Винченц пошевелился с таким усилием, что я услышал скрежет суставов.
– Ваша милость, – проговорил он тяжело. – У нас погибла почти половина воинов. Остальные ранены, некоторые очень тяжело.
Она отмахнулась:
– Раненые к утру будут здоровее нас. А кто погиб… что ж, зато до этого они не знали забот, только играли в кости да щупали служанок. Кто выбирает беззаботную жизнь стражника, тот знает, что его могут когда-то убить. Пошли в села вестника, что снова набираем новых стражников. Увидишь, будет по двадцать крепких молодых крестьян на каждое место. Главное же, барон Кассель погиб…
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 121
