сковороде, пьяня запахом. На столе, накрытом старой клеёнкой, стояли две стопки с водкой и бутылка.
- Хлеба я у тебя не нашёл. Ты когда приехал?
Тимур на мгновение запнулся.
- Сегодня утром. Не купил ещё.
- Ну да ладно, первую без закуски значит пропустим. Давай, за приезд.
Чокнулись, выпили. Максимилиан закусил ус, Тимур закашлялся, пытаясь вздохнуть.
- Ах, хороша получилась…
- Что это? – прохрипел Охотник.
- Водка! Настоящая!
- Во всех остальных городах это называется чистым спиртом…
- Да что эти южане понимают в водке… Где у тебя тарелки? А вот…
Вооружившись вилками и ножами, принялись за мясо.
- Хороший дом, ладный, - Ортвинус огляделся. – Твой отец грамотный был чёрт. Ничего с ним не будет и через пятьдесят лет. Женской руки только не хватает…
Он наполнил стопки.
- Давай, за родителей. Пусть их примет Океан…
Выпили не чокаясь. Молча посидели, набивая рты едой.
- Что дальше думаешь делать? Куда на работу устроишься?
- Не знаю. Я ещё не решил, останусь ли тут…
- А ну понятно. Мал для тебя наш городишка, всегда был мал. Тиана, матушка твоя, готовила тебя к чему-то большему.
Тимур скривился.
- Не в этом дело… Просто… Я бы рад остаться, но…
- Что - но?
- Но, я не затем при... ехал, чтобы остаться. Возможно, когда-нибудь я и вернусь, а пока…
- И зачем же ты тут тогда?
Лангри полез в карман штанов, выложил на столешницу жетон.
Максимилиан присвистнул.
- А я думал ты в армии был.
- Да почти одно и тоже, - Тимур отвёл взгляд.
- Не скажи, - Ортвинус покачал головой, - в армии шансы выжить больше. И отслужить можно, так никого ни разу и не убив. А в Анклаве так не выйдет…
Охотник убрал жетон.
- Ходили слухи, что волк бабу какую-то задрал на южной окраине. Потом кто-то сказывал про разрытые могилы на Заречинском кладбище. Выходит, не волк то был, раз ты тут?
- Возможно, - Тимур избегал смотреть соседу в глаза. - Там не всё так просто. Скажите, дядя, сможет сейчас кто-нибудь доставить человека в Ансагерд?
- Ты что-то натворил?
Охотник помотал головой. Максимилиан разгладил усы, покрутил стопку в руках.
- То есть это мог быть какой-нибудь ансагердийский колдун? Вот паскуда… Ещё к нам эта зараза перебралась!
- Этому нет никаких доказательств. - Жёстко отрезал Тимур. «Мне ещё охоты горожан на колдунов в Повитуме не хватало.» - Просто моё предположение, я проверяю все версии. Так что насчёт перевозки?
- Не знаю, я ж отошёл сейчас от дел, не особо в курсе. Думаю, пока оттепель, те, у кого крепкие суда ещё будут выходить в океан, глядишь, и возьмут пассажира. Но неделя, максимум две и все корабли будут в доках.
- Понял. Схожу вечерком в Порт, узнаю.
Ортвинус опрокинул стопку.
- Если тебя интересуют те, кто почти за любое бело берутся, то поспрашивай про Германа и Атренуса... мм… ещё про Марыля.
- Герман, Атренус, Марыль, - повторил Лангри, запоминая.
- Да… Давай, ещё по одной, и я пойду, а то меня старуха в магазин послала.
Закончив с мясом, поднялись и пошли к выходу.
- Ты аккуратнее будь, парень. Последний из Лангри остался. - Ортвинус похлопал молодого человека по шее. – Ладно, бывай.
Бывший Охотник вернулся на кухню – мыть посуду. За окнами темнело. «Надо купить свечей… Тут не как в Тримере – ткнёшь пальцем в стену и светло!»
Затем пошёл за шинелью, оделся, отметив, что, в общем-то, отсутствие света ему не мешает.
Тимур шёл, глядя себе под ноги. «Интересно, оборотень уже уничтожил дневник, как и собирался? Собиралась… Никак не привыкну, как о ней думать. Как будто к женщине другое отношение. Мужика — пристрелить и всё, что его жалеть, но женщину… Нет, нельзя искать её действиям оправдание или относится по-иному. Не важно какого пола Зверь – он всё одно – чудовище, заслуживающее лишь смерти.» На уличных фонарях качался ветер, и жёлтые пятна гладили улицы, будто пальцы великана, пытающегося на ощупь найти потерянную вещь. «Если конечно, Зверь не станет как я вновь человеком. Но я ведь тоже убивал, и ко мне в Анклаве отнеслись как к монстру. Я не должен быть столько ограниченным. То, что она оборотень – не является причиной для обвинительного приговора. А вот её действия...»
Свернув с Северной улицы в Порт, Лангри словно очутился на берегу Бесконечности. Начало океана отмечали огни пришвартованных судов, а дальше – лишь колышущаяся, шумно вздыхающая тьма. Людей в Порту, как и на улицах около него, было много. «Здесь, на Севере, быстро привыкаешь к темноте, съедающей большую часть зимних суток, и закат солнца не служил сигналом к домашним посиделкам за крепкими стенами. Наоборот, молодёжь вылезает на гулянки, да и старики не отстают, подтягиваясь по одному к самой крупной в городе таверне.» По прихоти своего основателя она носила мрачноватую вывеску: «На дне». С её появлением фраза, иногда кидаемая при расставании – «увидимся на дне» - обрела новый смысл. «Отец говорил, что моряки понимают зависимость своей жизни от прихоти переменчивого Океана, что, однако, не мешает им относится к ней с поразительным фатализмом и специфическим юмором. Эх, папа, мы тоже с тобой теперь увидимся только на дне. И то, если меня угораздит погибнуть в океане...»
За пару складов до таверны Тимур уже услышал хлопанье дверей, пьяные крики и ругань. Он улыбнулся. За стремительностью жизни Лангри как-то забыл об этом островке вечности. Здесь всё было так же, как в те времена, когда он пацаном без разрешения родителей убегал на набережную, так же, как когда назначал девчонкам свидания у маяка. И то, что Тимур вернулся в Повитум не-человеком, ничуть не повлияло на течение жизни города. «А чего я ожидал? Что я пуп мира? Что чуть у меня плохо, так и на всём белом свете идут дожди? Всё правильно, они живут как жили, так и должно быть. А я должен сделать так, чтобы и дальше всё было как прежде.»
Охотник подошёл к двери и уже собрался потянуть за кольцо, как в его мысли ворвался новый раздражающий фактор, о котором ему сообщил нос. Пахло кровью. Рука Тимура дрогнула, не решаясь открыть дверь. Воображение уже рисовало картины, увиденные им в бараке каторжников. «Стоп. Что я сразу паникую? Может, просто подрался кто?
