отдавать испорченную еду людям из этого списка, который вы заверили печатью императора, — я пододвинула еще одну бумажку. Естественно, мы сохраняли буквально все, что написано министром.
Его перекосило.
— Они были предателями.
— Они таковыми не были, просто они писали жалобы императору, что он лишил их дома по причуде, — я также вытащила эти письма.
— Все можно подделать, милая. Вы теряете время. Я императора провел и занимался этим всю жизнь! — министр буквально брюзжал слюной, доказывая свое могущество.
Эдгар невозмутимо перекрывал с помощью магии слюни министра. Ну, чтобы он не заплевал нас. Он еще долго рвал себе волосы на причинном месте, рьяно бил пяткой в грудь, что он тут вообще не виноват, это все император, а если и виноват, то все ради благополучия империи.
— Думаю, на этом достаточно. Его Величество, можете войти. Очень надеюсь, вы все услышали.
У меня похолодели руки. Какое еще «Его Величество»?
Мозг дружно выдал: «шутка», «проверка», «психоз на почве переработки». Но дверь за моей спиной, та самая, через которую я совсем недавно заходила из-за стекла, бесшумно приоткрылась.
И вошел он. Высокий. Широкоплечий. Черные волосы, чуть тронутые сединой у висков. Голубые глаза — спокойные, внимательные и будоражащие сознание. Императорский камзол, тяжелая ткань, аккуратные вышивки, никаких нелепых побрякушек. Одет без излишеств, но изыскано, величественно.
И, главное, выглядел он совсем не как старик, у которого «потек чердак» и который «подписывает не глядя», как любезно описывал его министр. Какой там «потек» — такими лицами в моем мире рекламировали дорогие часы и политическую стабильность. Типичный дядька Гелиас Третий, который может и на ноль помножить, и бровью не повести.
Министр побледнел. Сказать, что его перекосило — ничего не сказать. Вот сейчас это был уже не всесильный кукловод, а старый чиновник, пойманный за руку с чужими письмами.
Данте тем временем аккуратно подвигал меня с колен, почти незаметно для постороннего глаза. Пальцы мягко сжали мою талию, он поднял меня, усадил на свой стул, а сам встал рядом.
Правильно. Как-то неприлично — сидеть у мужчины на коленях, когда в комнату заходит папа. Даже если папа видит тебя впервые и, строго говоря, еще не уверен, что ты вообще его.
Глава 106. Император
Император остановился напротив министра. Просто посмотрел. Долго не говорил ни слова. И этого хватило, чтобы произвести должное впечатление. А он точно старик, который сам не принимает решение и доверяет все своему министру?
Я видела, как у министра чуть дрогнули веки, как пальцы, стянутые заговоренными наручниками, сжались в кулаки. Император даже не повышал голос, ведь ему это было не нужно. Он взглядом мог довести до икоты, и, кажется, Альберт был где-то очень близко к этому состоянию.
— Я глубоко разочарован, — наконец произнес Гелиас тихо. — Даже для вас это… низко, министр Альберт. Мой… дорогой друг.
Министр побледнел, как полотно. Его нижняя губа затряслась. Глаза нервно метались по помещению. И, кажется, в глаза пробегал вопрос, как же так получилось, что сюда доставили самого императора. Честно говоря, у меня тоже. И они снова ничего мне не сказали. Хотели сделать сюрприз, что ли?!
— Ваше Величество, позвольте мне объяснить…
— Не нужно, — спокойно перебил его император. — Я уже все прочел. И отчеты, и объяснения. И письма. Благодаря достопочтенным джентльменам.
Он кивнул на коробку с бумагами. Данте, словно получив немой приказ, подтянул ее ближе и начал разбирать содержимое — аккуратно раскладывал письма и бумаги стопками, отсортируя. Естественно, собирал со стола все, чтобы Альберт, не дай бог не заплевал все это слюной. Эдгар тем временем подорвался со стула и подошел к стеклу и через него что-то начал объяснять Освальду. Тот кивнул, видимо кивнул, потому что Эдгар остался очень доволен и задумчиво потер подбородок.
А я оказалась между императором и министром, на стуле, который вдруг стал подозрительно неудобным. Да, все-таки на коленях Данте было определенно лучше. Уютно как-то. Безопасно.
Гелиас обошел стол, прошел мимо министра, даже не удостоив его взгляда. Остановился рядом со мной, настолько близко, что я чувствовала тепло его руки совсем рядом. Но на меня он не посмотрел ни разу. Смотрел он исключительно на министра и взгляд его был совсем не добрым. Не предвещал ничего хорошего. Да и сам министр понял, что ему путь заказан.
Я поймала себя на том, что хочу увидеть хоть какую-то эмоцию: узнавание, отторжение, что угодно. В ответ — идеальный каменный профиль императора, который только что выслушал тонную информации и даже бровью не повел. Ну, глава государства обязан держать лицо.
— Альберт Мерсий Лескен, — отчеканивал ужасающим тоном императора. — За все услышанное и увиденное вас ждет наказание, какого вы, возможно, даже не способны представить. Это государственная измена, при чем многолетняя.
Министра перекосило. Жилы на шее напряглись, в глазах мелькнуло что-то паническое. Он вдруг выдохнул, нахмурено смотрела впереди себя, что обдумывая, а потом на его лице промелькнуло что-то дикое и он резко рванул кандалы.
Заклинание, которое держало наручники, вспыхнуло, разлетелось искрами. Наручники с глухим звоном упали на пол. Что?! Да как это вообще получилось?! На него же наложили тонну заклинаний, чтобы он оставался неподвижным.
В ту же секунду по комнате прошла ударная волна. Плотный, ощутимый толчок, как от внезапного взрыва. Стул подо мной поехал назад, ударился о стену, я упала на пол. Рядом с характерным ругательством шлепнулся Эдгар. Стол полетел также на пол, едва не прибив Данте.
Мир на секунду стал набором звуков и шумов: звон металла, шорох ткани, чей-то сдавленный вскрик, резкая боль в локте, а еще в копчике, ведь я ударилась об пол. Перед глазами плыло, сердце громыхало в груди.
— Сдохни, ошибка! — заорал министр.
Я подняла голову. Он уже стоял, в глазах был безумный блеск. Ладони вытянуты вперед, пальцы сложены в незнакомую фигуру. Что это вообще такое? Колдовство? Разве он владел магией?! Ответ на этот вопрос я получила сразу же.
Сгусток энергии, темный, плотный, с неприятным металлическим звоном, рванул прямо в меня. Почти чернота с синеватым отблеском, если бы кто-то просил меня описать «магический некроз», он выглядел бы именно так.
За долю секунды я даже не успела подумать. Даже зажмуриться не успела. Лишь перед глазами промелькнули картинки моей недолгой, новой жизни. Вот и все? Это конец? Меня никто не успел бы защитить, поскольку моим мужчины слишком далеко, а сама я магией не владела.
Боковым зрением уловила движение кого-то. Просто в следующий миг передо мной возникла чужая спина в тяжелой
