Спасатели стоят, не зная, что им делать. Кто-то восклицает: «Осторожно, летит!» – они не успевают двинуться, как снаряд уже приземляется в пяти ярдах от них, и тому, кто кричал, почти напрочь отрывает ногу. Он опускает взгляд, он так удивлен, что не может сказать ни слова; пытается шагнуть и падает, И все это время Темрай смотрит на них, не шелохнется, молчит.
А на стене творился кошмар, смесь воплей, крови и каменной пыли. В галерее зияли большие пробоины, разбитый требушет повис между зубцами – перевесившая кадка с булыжниками качалась на тросе, а рама застряла. Люди перешагивали через трупы и из последних сил распутывали тросы, пинками загоняли в пазы вышедшие от тряски клинья, роняли гаечные ключи – те падали за парапет. Катапультные мастера, сжимая в дрожащих руках щипцы и молотки, прямили спусковые крючья, капитаны, стараясь не обращать внимания на шум и беспорядок, сосредоточивались над зарубками и рисками или же кричали на своих людей – пусть поставят на место сдвинувшуюся машину.
Механик Гарантес, стоя на коленях, развязывал затянувшийся узел – поясной кинжал был слишком тонок для этой работы, – а Лордан переходил от одной машины к другой чтобы хоть где-нибудь пригодиться. Солдаты сапогами откидывали с дороги тела товарищей, механики сорванными голосами материли неумелых подручных, вставших на место погибших. Внизу закричали – лопнул трос, и двухсотфунтовый камень покатился обратно на заряжающих. Еще у одного человека с ноги свалился башмак, тот беспомощно посмотрел, как он падает со стены, потом наступил босой ступней на острые осколки камня и, не обращая внимания на то, что кожа глубоко распорота, принялся менять погнутый храповик, а остальные оттягивали кверху тяжелый противовес: не выдержи они или порвись веревка – механику либо оторвет руку, либо проломит грудь.
«Просто я не вижу противника, – сказал себе Лордан. – Потому мне и кажется, что все куда хуже, чем на самом деле. Все пропало. Если так пойдет и дальше, мы проиграем. Надо что-то делать!»
Шесть первых ступенек лестницы были стерты прокатившимся по ней камнем. Пришлось сесть и съехать на собственном заду. Дальше лежали раненые – те, кто сумел доползти досюда и решил, что хватит. Лордан перешагнул через них, неловко ступил каблуком на чью-то вытянутую ладонь. Ни извиняться, ни даже оглядываться было некогда. Спустившись, он быстро пошел – его не должны видеть бегущим – вдоль по улице, в город.
Поперек мостовой будто провели черту. Дальше война кончалась. По ту сторону покупатели ходили от лавки к лавке, на порогах своих домов сидели ремесленники (сапожник вощивший дратву, поднял голову и уставился на перепачканного кровью, запыленного, просто грязного, в конце концов, мужчину в доспехах) – все было так, словно в сотнях ярдов не отверзлись врата ада; как будто достаточно просто повернуться к войне спиной, и она тебя не тронет.
И тишина.
Лордан вошел в палату Совета и направился прямо к префекту, сидевшему у окна с кипой бумаг, разбросанных по столу. Тот оторвался от работы как безукоризненно бела его мантия! – и начал что-то говорить.
– Нам надо сделать вылазку, – перебил его Лордан. – Можно взять корабль, выйти из гавани до самой цепи и высадить на западном берегу отряд всадников. На реке наверняка стоят их плоты. Мы бы взяли пару штук, спустились вниз по течению под прикрытием холмов и напали на варваров. Как только мы перебьем у них всех механиков, набег захлебнется.
Префект покачал головой:
– Никаких вылазок, никакой рукопашной. У нас все согласовано.
Лордан глубоко вздохнул.
– Нас там, на восточном бастионе, рвет в клочья. Лишимся бастиона потеряем и трехсотярдовую зону. Вылазка необходима как воздух.
– Бастионы с самого начала вызывали у меня сомнения, – пожал плечами префект. – В настоящее время очевидно, что они лишены жизнеспособности. Необходимо списать результаты эксперимента как не оправдавшие себя и вернуться к первоначальному плану глубинной обороны на стенах.
Лордану удалось сдержаться.
– Если мы потеряем трехсотярдовую зону, – сказал он, – варвары получат возможность подвести малые осадные машины, и со старой стены нас сгонят точно так же. К тому же мы окажемся в пределах полета стрелы, а лучников у них больше, и луки дальнобойнее. Если нанести быстрый удар по обслуге требушетов, можно снизить их скорострельность, так что у нас появится шанс привести бастион в порядок. Тогда мы сравняемся с варварами, и зону удастся обезопасить. Прошу вас, мне это очень нужно!
– Сколько человек вам потребуется? – спросил после минутного размышления префект.
– Сто, сто и пятьдесят. Я рассчитываю скорее на скорость и неожиданность, чем на численный перевес. Весь их проклятый клан стоит за рубежом трехсотярдовой зоны и смотрит на происходящее.
– Полагаете, у вас получится выдвинуться на позицию незамеченными? Варвары не увидят высадку ваших людей и не поинтересуются, в чем дело? К тому же они наверняка оставили у плотов стражу.
Лордан пожал плечами.
– Возможно. Лично я оцениваю вероятность того, что мы с ребятами раскатаем их в лепешку и к обеду вернемся в город, как весьма призрачную. Но если только вы не хотите, чтобы к закату Темрай овладел стеной, надо что-то предпринять. Если у вас есть идея получше, я с радостью соглашусь с вами.
– Есть ведь наемные верховые лучники, – произнес негромкий голос у Лордана за спиной. Говорил Лирас Фанедрин, как там шишка из департамента установлений. Чем именно этот департамент занимается, Лордан так толком и не разобрался. – Их можно тратить в любых количествах, а это задание – вполне в рамках их квалификации.
– Наемники не пойдут на смерть, – покачал головой Лордан. – Годятся только солдаты из городского гарнизона.
Префекту это, похоже, не понравилось.
– Ладно, выдохнул он. – Лирас, вопрос по вашей части. Как насчет корабля?
– Нет, – возразил тот, – это не в нашей компетенции. Реквизицией кораблей занимается департамент снабжения. Подключите Тео Ольефро. Кажется, я его только что видел неподалеку. – Он повернулся к Лордану и спросил: – У вас есть предложения, кого назначить командующим вылазкой? Нужен кто-то умелый, но не незаменимый.
Лордан хотел было заспорить – он имел в виду, что сам поведет отряд, ведь это его идея, однако вовремя осекся.
– Пирас Мизин. Он выполнит, что ему скажут, а понять, что он не вернется живым, у него не хватит воображения.
«Расходный материал. Пушечное мясо. Как адвокаты на судебных заседаниях. Будь мы там, на сцене, когда вопрос стоит – я или он, я не медлил бы ни секунды. К тому же, если бы командовать отрядом поручили мне, может статься, у меня сдали бы нервы, и дело кончилось бы отступлением».
