– Он опасался, что я предам вас? После того как попала под влияние какого-то там лесочка, я вдруг решу причинить вам вред?! Стае?
– Это тоже лучше спросить у Эйэ, – отчеканил Фэ.
– Прости, – только и выдавил из себя Наэм, – Мы не должны были этого говорить. Не сейчас так точно.
– Это верно. Вы должны были мне все рассказать сразу, как поняли, что со мной что-то не так. Я уж и не уверена, что со мной на самом деле что-то неправильно – может, проблемы именно в вас?
Перевертыш повернулась и покинула защитный круг. Тот с едва слышным звуком, похожим на лопанье стеклянного сосуда, исчез. Женщина ожидала, можно сказать, надеялась, что братья бросятся с извинениями. Они пошли за ней, но ничего так и не произнесли. Неужели, они не понимали, как сильно оскорбили перевертыша своим недоверием? А Эйэ… Как только он попадется Рэйаре, то горько пожалеет о том, что посмел настроить всех против сестры! О том, что делал что-то за ее спиной, о том, что позволил себе решать за женщину.
В зале обстановка изменилась. В камине полыхал огонь, а около него, в трех креслах, сидели Айэ, Ойэ и Алорэ. Лекарь выглядел значительно лучше, чем на барже. Что бы с ним ни делали брат и сестра Эйэ, если они и впрямь были ими, это шло мужчине на пользу.
Алорэ повернулся, когда услышал шаги и поднялся со своего места. Он тепло улыбнулся и раскрыл руки для объятий, но Рэйара не подошла к нему ближе, оставив расстояние в несколько шагов. Лекарь не стал настаивать, опустил руки и посмотрел сначала на злую сестру, а после и на братьев, чей вид, наверное, был самым виноватым из всех возможных. Сама полукровка на них глядеть не желала.
– Рэ?
– Тебе лучше? – спросила перевертыш.
– Да. Намного.
– Я рада.
На этом разговор с братом, который также принимал участие в обмане и предпочитал тихо варить непонятные зелья и пичкать ими перевертыша вместо того, чтобы честно рассказать об опасениях, был закончен. Айэ поднялся и наблюдал за происходящим, вероятно, желая вмешаться, а Ойэ только немного повернула голову и молча слушала.
Рэйара проследовала к двери, вышла в просторное помещение, в котором теперь ни одна из стен не походила на сотканную из льющейся воды – еще одного обмана – а только виднелись крюки, свисавшие с потолка, полки, сундуки и оружие на стенах. Громко топая, чтобы продемонстрировать свою злость в полной мере, она пересекла комнату и вышла во двор. Там уже горели факелы, освещая в вечерних сумерках дорожку к калитке. Перевертыш направилась прочь с территории мнимого трактира. Она хотела уйти подальше и немного прийти в себя.
Глава XI
Солнце уже давно выкатилось из-за горизонта, птицы размяли горло и понемногу переставали горланить песни, роса с травы высохла, земля понемногу прогревалась после весьма прохладной ночи, а к быстрому ручью уже бежала ребятня, освободившаяся от утренних дел.
Рэйара потянулась, подергала хвостом и открыла глаза. Она лежала в поле, вокруг разливалось золотое море колосьев, и его запах, лишенный ненавистной примеси вереска и гвоздики, будоражащий и проникающий в нос, был бесподобен. Особенно остро он чувствовался в зверином обличии. Перевертыш, если ей приходилось ночевать в подобных местах, предпочитала лежать на земле, не перекидываясь в человека. И не только потому, что не хотелось понапрасну мерзнуть. Рэ давно запомнила, это намного безопаснее.
Женщину, прячущуюся в серую шкуру, могли попробовать прогнать, напустить собак или принять за одного из бродячих псов – как справляться с подобным она знала. Хуже дела обстояли, когда находились любители приударить за, по их мнению, заблудившейся девой. Бывали и те, кто пытался связать полукровку, а пару раз, как она успела понять из разговоров обидчиков, и вовсе подумывали продать, как рабыню. В деревнях такие встречались на удивление редко, но в городах… Фэйэн не уставал говорить, что в города стекаются тем, в ком есть жилка торгаша, те, кто желает не махать косой всю жизнь или плести корзины, перебиваясь с репы на капусту, а те, кто может что-то придумать. Найти способ заработать побольше. Перевертышу такие не нравились. Может потому, что она сама не умела изворачиваться и находить во всем выгоду?
С горечью Рэйара вынуждено призналась сама себе, что у нее случился очередной провал памяти, как во время полнолуния – она совершенно не могла вспомнить как засыпала и почему оказалась среди злакового поля. Женщина запросто могла рассказать о вечере, о том, как раздосадованная, она убежала с постоялого двора родни Эйэ, как бросила братьев, как, после этого сердито побила доски забора и чью-то стену. Полукровка отчетливо помнила негодование и свои прогулки по улицам. Кажется, она планировала ходить до самого утра, чтобы не пропустить прибытие вожака и все ему высказать, но точно этого не сделала. Через некоторое время Рэ забрела в чей-то хлев, кажется, ей хотелось есть, и она думала попросить о чашке молока, и… А после в голове была только пустота. Словно с середины улицы, едва завернув в постройку, она в мгновение переместилась в полуденное поле.
Подобное уже случалось, и не только у перевертышей. Эйэ говорил, что такое может случиться из-за сильных переживаний, Алорэ твердил, что этим страдают напуганные женщины, ожидающие пополнения или воспитывающие детей – они могли терять над собой контроль. Рэйара точно знала, что ребенка не защищала и не была на сносях.
Впрочем, вариант с переживаниями ее более, чем устраивал. В конце концов, братья в самом деле поступили некрасиво. Скорее всего, когда Рэ немного придет в себя, переговорит с Эйэ и выслушает извинения, ей полегчает и воспоминания снова вернутся.
Хорошенько, от души почесавшись, Рэйара пересилила желание попугать крикливых детей, прервавших ее красочный сон – что именно видела женщина, она не помнила, но ощущения остались приятные. Лицезреть свэта шумной компании понравится больше, чем волка. Пожалуй, можно было бы их прогнать, но второй раз сладко заснуть у полукровки все равно не выйдет, да и мысли об Эйэ подталкивали ее вперед.
Сменив облик, женщина поднялась и потрясла головой, не понимая, что ей мешает. Непонятно откуда взявшиеся
