Анна Мори
Сломанный мир
© А. Мори, 2025
* * *
Нет человека, который был бы как остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши.
Джон Донн
Почему нужно презирать человека, который, оказавшись в тюрьме, пытается оттуда выбраться и вернуться домой? Или когда он не может сделать этого, но начинает думать и говорить о чем-то еще, кроме решеток и тюремных стен? Мир снаружи не перестает быть реальным, хотя пленник и не видит его…
Дж. Р.Р. Толкин, «О волшебных сказках»
Первые люди появились из трав Бесконечной Пустоши, что на Юге, где край земли.
Они не знали, откуда пришли, и в чем их предназначение в этом мире. Они прибились друг к другу и дрожали от холода и страха.
И тогда четыре бога явились к ним.
Первой пришла Черная Черепаха. Она мечтала создать страну, где будут править мудрость и закон, и увела с собой на Север тех, кто мог помочь ей в этом и был достоин жить в такой стране, тех, в ком светился ясный разум.
Вторым пришел Лазурный Дракон. За ним пошли те, чьи души стремились к красоте. Они направились на Восток.
Белому Тигру по сердцу пришлись сильные и смелые, не боящиеся суровых испытаний, и ушедшие за ним основали государство на Западе.
Солнечная Птица Феникс пришла последней. Она увидела тех, кто остался, и сердце ее преисполнилось жалости. Она осталась с ними на Юге и расцветила их жизнь волшебством и чудесами.
С тех пор Четверо ведут спор о том, кто из них выбрал самый правильный путь. Они находят себе любимцев среди смертных и наделяют их исключительными качествами, и их избранники становятся великими мудрецами, волшебниками, императорами и полководцами. И спору Четверых нет конца – оттого и распря между Срединными Царствами никогда не закончится.
Так говорят.
Пролог. Безумец
Юкинари навсегда запомнил день, когда появился его дракон. (Он не придумал другого имени – просто «дракон»; дракон утверждал, что имена нужны только людям.)
Какая-то часть его рассудка, конечно, понимала, что драконов не бывает и что с ним происходит что-то неладное. Но другая часть говорила совсем иное. Его мысли слишком сильно спутались, чтобы отличить реальность от воображения (и это случилось задолго до появления дракона)…
Юки приходило в голову, что дракон – это он сам, какая-то грань его личности; но, поразмыслив, он решил, что это только подтверждает реальность: если он перестанет верить в дракона, то перестанет верить и самому себе – а во что тогда еще остается верить?
Тем более с появлением дракона в голове у Юки, наоборот, начало проясняться; мир стал ярче и объемнее – до этого ощущение окружающей реальности у него было как-то притуплено, словно он все время жил в туманно-синей предрассветной мгле, а потом взошло солнце и туман рассеялся…
Этот туман в голове начал сгущаться еще в детстве, когда они жили в Байцзине, столице Юйгуя.
Начиналось все постепенно.
Он рос тихим, мечтательным, и до какого-то момента у него не было нужды в приятелях, но когда она появилась, оказалось – болезненное открытие, – что другие дети, воспитывавшиеся при юйгуйском дворе, не хотят брать его в свою компанию. Их неприязнь не была агрессивной. Однажды, правда, кто-то поставил ему подножку, Юки упал, но больно не было, а мальчика, который это сделал, строго отругали, и больше подобного не случалось. Над ним даже не особенно смеялись и злословили, хотя обычно дети готовы злословить из-за чего угодно. Его просто сторонились.
Он долго не понимал – почему. Мать твердила, что его не любят из-за отца. Юки в это не очень верилось. Он видел, что другие придворные дамы избегают его мать, а значит, люди не любили и ее тоже. Хотя ничего удивительного в этом, по его мнению, не было, он боялся мать – а она ненавидела Юки, как ненавидела все, связанное с человеком, за которого ее выдали замуж против воли.
Его мать, Сун Сяолянь, была придворной дамой при старой, но могущественной императрице Юйлян, а его отец… Юкихито был чужаком в этой стране – наследный принц враждебной Юйгую Рюкоку, Страны Дракона, он жил при юйгуйском дворе в качестве заложника. Обращались с ним учтиво, как с уважаемым гостем, вот только уехать из страны он не мог, даже если бы захотел.
А он, конечно, хотел. Отец ненавидел Юйгуй. Он часто рассказывал им с братом о доме – Стране Дракона. Земля, где восходит солнце, страна утонченной печальной красоты, проигравшая в войне, но не сдавшаяся; «побежденные всегда благороднее победителей», – твердил отец. По его словам, когда-нибудь они вернутся туда, и все наконец-то станет правильно: он займет место отца – деда Юкинари – на троне, а Юкинари и его брата Юкиёси будут почитать как принцев, кровь от крови Лазурного Дракона. Матери в отцовских мечтах места не было: отец ненавидел госпожу Сун Сяолянь не меньше, чем она его.
Наслушавшись рассказов отца о доме, Юки тоже стал бредить Страной Дракона. Он почти ничего не знал о настоящей Рюкоку, поэтому ему оставалось только придумать эту страну самому. В один из моментов, когда ему было одиноко и он особенно сильно ненавидел все вокруг, он решительно приказал себе думать о мире, где все по-другому – так, как должно быть. Само по себе это было не ново; первый такой мир заявил о себе, когда ему стукнуло пять, и к тому времени, когда он увлекся Страной Дракона, его придуманные страны исчислялись десятками; но в этот раз он знал, что это будет не очередная детская выдумка, а самая настоящая – единственно настоящая – правда. И он занимался своей Страной Дракона постоянно, ежедневно, с поразительной для ребенка тщательностью продумывая детали: обычаи этой страны, законы, города, богов, одежду людей, деревья, которые могли там расти, волшебных животных, которые могли там водиться… В воображаемой Рюкоку жили не только драконы – там были и единороги-цилини, и утонченные, образованные многохвостые лисицы, и гигантские говорящие птицы, – но драконов он рисовал чаще всего. Ярких, наполненных светом, цветом и жизнью. У них были длинные алые усы, глаза ярче любых аметистов, топазов и сапфиров и такие же сияющие гривы – острые, будто
