Мертвые земли Эдеса - Софья Шиманская

Луций повернулся лицом к Овикуле и присел на подоконник.

– Чего ты хочешь от меня, Авл?

– Союза. Как и раньше. Двадцать лет назад все рухнуло, потому что Лайхо, с которым вел переговоры твой отец, погиб, а его старший сын договариваться не захотел. Сейчас у нас нет вариантов, кроме переговоров. Тал невозможно победить и невозможно подчинить. Двадцать лет бесплодных попыток и паритет, который стоил нам тысячи югеров Мертвой Земли, красноречиво говорят об этом. Простого пути не существует. А для переговоров нужен второй наследник. Он ведь жив?

– Жив.

– Вот и прекрасно, – улыбнулся Авл. Он поднялся и подошел к Луцию. Каким-то чудом белая тога кандидата не сбилась и не смялась. – Я стану посредником между тобой и Корвином. Взамен ты отдашь исследования Биолы мне. Я решу, что с ними делать дальше. На завтрашнем заседании я от своего имени заявлю, что ты был со мной, когда погиб Праймус Арвина. Моего слова будет достаточно. Я отправлю тебя на Север как дипломата с предложением дружбы для нашего будущего Великого Хана. Нам предстоит долгая работа.

– Полумеры и полуправда, – Луций улыбнулся и поднял Кровь Тала в тосте, – я бы отдал за тебя свой голос, Авл. Встретимся завтра.

Луций дождался, пока стихнут шаги за дверью, и снова повернулся к окну. Ему нравился этот вид и эта растерянная осень, беззащитная перед теснившим ее холодом. Он со странным удовлетворением наблюдал, как ветер обрывает с деревьев не успевшие пожелтеть листья. Последний глоток талорского бальзама, словно чувствуя его настроение, подарил не пьяный жар, а пронзительную свежую прохладу.

Пожалуй, он бы действительно отдал свой голос за Овикулу на этих выборах. Луция восхищал его прагматизм и то, с каким сдержанным уважением он говорил и о врагах Республики, и о собственных соперниках. Ему нравился Авл. Он был достойным человеком, с которым хотелось вести дела. Неудивительно, что отец доверился ему в свое время. Да только где он сейчас? Эдера-старший не был сопливым юнцом, имел собственный политический вес, и все это не уберегло его от гибели. Авл же остался при положении и как раз предпринимал вторую попытку загрести жар чужими руками.

Луций на секунду представил, что будет, если все секреты Мертвой Земли попадут в руки Авла Овикулы. Останется ли для него союз с Талом такой же привлекательной целью? Деловой человек никогда не пойдет по длинному пути, если будет знать, что существует короткий.

Луций провел ладонью по барьерной печати на окне. Она отозвалась рябью золотой пыли.

– Ты отлично играешь роль раба, – негромко сказал он, – твой бы талант одному слишком наглому талорцу, проблем у меня было бы куда меньше.

– Это потому, что я рабом был.

Голос Терция прозвучал прямо над его ухом.

Луций не слышал, как тот подошел. Он даже не знал, как он попал в дом Марка. Терций появился здесь едва ли на час позже, чем Центо сопроводил его в свое поместье. Луций и сам едва узнал Терция в сгорбленном мужчине с перебинтованным лицом, когда тот впервые принес ему обед и одежду. Жилистые сильные руки висели плетьми, твердый живот выкатился старческим пузом. Нахальство во взгляде единственного глаза сменилось тупым воловьим смирением. Настолько искренним, что Луций успел испугаться, не наложили ли на гладиатора Печать Покорности. Однако в ту первую встречу, прежде чем с поклоном выйти из комнаты, Терций подмигнул ему, и Луций не удержался от смеха. Его присутствие немного скрасило заключение. Он и не думал, что глупый трюк может в этот раз сработать.

Кажется, нахальный боец из ям Нижнего города остался его единственным другом.

Луций обернулся. Не глядя на Терция, он взял его ладони в свои и, едва касаясь ногтем большого пальца мозолистой кожи, синхронно надорвал державшие гладиатора нити.

– Больше не будешь.

Разрыв узды ощущался как невесомый щелчок оттянутой тетивы.

Терций сначала недоверчиво повел плечом, затем улыбнулся – развязно, задиристо. Он демонстративно хрустнул шеей и выпрямился. В этот момент даже идиотский парик, тряпье на лице и мешковатая одежда не могли скрыть его натуры. Он сверкал точно обнаженное лезвие.

– С тобой приятно иметь дело, Эдера.

Луций достал из-за пояса боевой кинжал. Тяжелый, широкий, усиленный печатями, он неудобно лежал в руке и напоминал скорее уменьшенную версию гладиуса. Луций не мог вспомнить, куда делся его торбенитовый клинок. Оставил он его в поместье Авитусов или Рада уволокла его с собой, когда Терций отправил ее на Север? Потерял. Бездарно и глупо. Луция неожиданно охватила досада, настолько острая, что защипало в глазах.

– В поместье Авитусов недавно был пожар. Если переберешься через северную стену забора, попадешь на пепелище. Там под мраморной плитой вход в погреб, а в нем кое-какое мое наследство. Мне его завещать некому, так что забирай. Бонус за хорошую службу, – он протянул кинжал Терцию рукоятью вперед, – держу пари, ты всегда мечтал прикончить патриция. Что ж, давай. Вот твоя возможность.

Терций задумчиво взвесил клинок в руке.

Прежде чем Луций успел передумать, гладиатор подался вперед и схватил Луция за ворот туники, подтянув его к себе так резко, что ткань треснула и затрещала.

– Кто тебе сказал, что я этого еще не делал? – Терций сверкнул клыкастой улыбкой.

Он разжал пальцы и ни с того ни с сего ударил Луция по лицу. В ушах зазвенело. Рот наполнился железным привкусом крови, которой не было. От неожиданности Луций потерял равновесие. Его словно с размаху швырнули в ледяную воду. Терций отстранился прежде, чем Луций успел отреагировать, и хищно облизнулся.

Задыхаясь, Луций рефлекторно ощупал грудь в поисках торчащего клинка между ребрами. Так должен был закончиться этот разговор. Но боевой кинжал был до половины лезвия вогнан в деревянный подоконник.

– Никогда так больше не делай, – выдохнул Луций, ошалело уставившись на Терция.

Сердце яростно колотилось в горле. Тавро горели на коже. Звук собственного голоса, сиплый и неровный, показался ему лучшим, что он когда-либо слышал.

– Никогда – это хорошее слово, – сумасшедший оскал исчез с лица Терция, сменившись привычной самодовольной ухмылкой, – это значит, что умирать ты передумал, и случай еще может представиться. А это верный ход мыслей. – Он постучал по виску, развернулся на пятках и двинулся к двери. – Не хорони себя раньше времени, милаха. Не делай за других их работу. Как закончишь со всеми этими судебными хлопотами, отправь весточку.

Неожиданно для себя Луций расхохотался.

– Но в погреб все равно наведайся. Пусти в дело то, что найдешь. Даже если выживу я, Луций Авитус Эдерион все равно не жилец.

– Этот парень