своего наследия. Пусть даже оно ему не нравилось. Это было его наследие.
– Ох, – сказал он.
Притяжение меча в камне отпустило. Мой труд не был завершен, но он начался.
Мистер (миссис) Бобр
2 ноября 13777 года
Местность была полого-волнистой; увалы, поросшие высокой травой, плавно сменялись участками мокрого, пружинящего под ногами мха.
Высоко в небе кружил пепельный мотылек. Над водой взад-вперед носились стрекозы. Радужный тритон некоторое время крался за мальчиком, потом отстал.
Ариэль шел осторожно. Окна открытой воды становились все больше, твердых участков было все меньше. Иногда полоска земли внезапно обрывалась; тогда мальчику приходилось идти назад и выбирать другую дорогу.
Солнце тем временем стремительно опускалось.
Мальчик сел на поваленное дерево. Вся его гордость улетучилась. Навыки, отточенные на лесистых склонах, здесь были бесполезны. Он съел кусок сыра и приуныл.
И тут Ариэль услышал звуки, совершенно здесь неожиданные. Сердце заколотилось, кровь застучала в висках. Он чувствовал себя беззащитным в чужом месте, где негде спрятаться и некуда бежать.
Кто-то пел, и этот кто-то приближался.
Песня была такая:
Ближе к дому, Дженни Мох,
Глубже в темный твой бочаг.
Ближе к дому, Дженни Мох,
С чемоданчиком коряг. О!
Ближе к дому, Дженни Мох,
Взять бы деревце в листве?
Ну и с миром спи, пока
Мы восстанем в торжестве.
Ариэль разглядел певца: по воде, задрав к небу морду, лениво плыл бобр. Бобров мальчик знал из Строматолита. В игре они размещались на дальних локациях. У них часто можно было купить эликсиры.
Медленно гребя, бобр распевал:
Ближе к дому, Дженни Мох,
Глубже в темный твой бочаг.
Ближе к дому, Дженни Мох,
Как насчет десятка квакв, а?
Ближе к дому, Дженни Мох,
К углероду, что там есть,
Ну и с миром спи, пока
Я закончу эту песнь.
Он собрался начать по новой, когда Ариэль крикнул: «Здравствуйте!» Бобр взвизгнул от неожиданности и пропал под водой.
Через мгновение он появился ближе к Ариэлю, выпрыгнул на мох и встал на задние лапы. Мальчик восхитился водонепроницаемой сумкой, пристегнутой у него на брюхе.
– Здравствуйте, мистер (миссис) Бобр, – сказал он, припомнив обращение из Строматолита. – Извините, если напугал.
– Пустяки-пустяки, – проверещал бобр. – Приятно встретить новое лицо. Меня зовут Гумбольдт.
И он протянул лапу. Ариэль ее пожал.
– Меня зовут Ариэль. – Мальчик чуть помолчал. – Ариэль де ла Соваж.
Бобр Гумбольдт оглядел его:
– Если мне позволено спросить из любопытства, как профессионального, так и личного… что ты такое?
– Я, как уже сказал, Ариэль из замка и леса Соваж. Я бегу от волшебника Мэлори, который сошел с ума.
– Мэлори? Никогда о таком не слыхал. Я как-то видел волшебника Китона. Приятный дядечка. Ну, вообще-то, совсем не приятный. Но точно дядечка. – Гумбольдт заморгал. – Я спрашиваю, что ты такое?
Ариэль смутился. Обычно ему такого объяснять не случалось.
– Я человек.
– В жизни не видел такого маленького человека.
– Я мальчик.
Бобр визгливо хохотнул:
– Ха! Мальчики повывелись тысячи лет назад. И к тому же они жили в воде, как головастики.
– Вовсе они не жили в воде! – возмутился Ариэль. – Я хотел сказать, не живут!
– О, я почти уверен, что жили. Впрочем, я не специалист. Возможно, есть новые научные изыскания…
– Я не живу в воде! Я даже плавать не умею! Мистер Бобр… Гумбольдт… я потерялся. Я не могу найти дорогу через эту гнилую трясину.
– Гнилую! – взвизгнул Гумбольдт. – Трясину! Это не трясина! Трясина – зыбучее топкое пространство на месте заглохшего водоема, поросшее ярко-зеленой травой и мхом, обманчивое и засасывающее вглубь. У нас здесь – верховое болото, питаемое главным образом за счет атмосферных осадков, что ведет к высокой кислотности воды и низкому содержанию минеральных веществ.
Одиннадцать тысяч лет, и бобры заделались педантами.
Гумбольдт еще не закончил:
– Гнилая трясина?! Гнилая? Да наше болото работает как часы. Оно премию получило! – Бобр захлебывался словами.
– Извините, – поспешно сказал Ариэль. – Я не понимал. А какую премию?
– Только в прошлом квартале головной офис присвоил ему категорию «Болото образцового содержания», – объявил Гумбольдт. – И оно вполне проходимо, если бы ты умел читать расставленные мною знаки. Они повсюду. Ты куда идешь?
– Я ищу лорда Людовода, который живет в Смертельной крепости.
– Оглядись! – пискнул бобр. – Ты ее нашел.
Ариэль внимательно огляделся.
– Я тебе покажу, – сказал бобр. – Она восхитительна.
Ариэль двинулся за Гумбольдтом по тряскому болоту. Бобр уверенно прыгал на мягкий мох, глубоко проседавший под его весом. Ариэль шагал осторожнее, местами боязливо, однако тропка ни разу не подвела.
– Вот! Видишь? – сказал Гумбольдт.
Перед ними из воды вставала стальная дамба, настолько изъеденная временем и дождями, что металл покрывала шелушащаяся лилово-бурая короста. По воде расплывались пятна ржавчины.
– Это Смертельная крепость, одно из ее верхних укреплений. Все остальное под тобой. Крепость стала колыбелью моего болота.
Ариэль огляделся свежим взглядом. Болото уходило в мглистую даль. Получалось, что крепость невообразимо огромна. Вернее, была огромна.
– Извини, если ты ждал другого, – сказал Гумбольдт. – Крепость затонула почти тысячу лет назад. Здесь, на воздухе, она ржавеет – эти стены долго не простоят, – однако внизу ничто не меняется. Такова функция болота.
– Пчелы меня обманули, – сказал Ариэль. – Они обещали, что здесь я найду лорда Людовода…
– Вовсе не обманули, – возразил бобр. – Людовод обитает здесь. Я с ним знаком!
Ариэль обвел глазами болото:
– А лорд не утонул… вместе с крепостью?
– Это необычный лорд. Я тебя к нему отведу.
Они двинулись через болото. Гумбольдт уверенно поворачивал; иногда он ступал как будто на воду, а на самом деле – на чуть затопленный плотный мох. Магический фокус. Ариэль старался идти вплотную за ним.
Гумбольдт остановился, подергивая носом. Две передние лапы на воде – он слушал, как дрожит мох.
– На болото вошли и другие, – сказал бобр. – За тобой гонятся?
Ариэль кивнул.
– У них быстро идти не получится… о! Один провалился. Тем не менее мы прибавим шаг.
Впереди сумеречную одинаковость болота нарушал темный силуэт: высокое дерево с пухлой кроной возле приземистого сооружения. Окна в здании не горели, и выглядело оно мрачным и заброшенным.
То были последние остатки Смертельной крепости.
Лорд Людовод
2–3 ноября 13777 года
Над мшистыми кочками вставал островок, окружавший приземистую башню. Как и стена, которую Ариэль видел раньше, она вся была изъедена ржавчиной.
На островке, нависая над башней, рос одинокий падуб. Если
