их больше не было. Они исчезли.
– Да ну?! – и бездна иронии слышалась в тоне спрашивавшего.
– Вот именно.
– Куда же они девались?
– Я сначала подумала, что они разошлись по комнатам – посмотреть их, прежде чем снимать. Прошлась везде, но их нигде не нашла.
– Вы же были внутри. Как же они могли бы разойтись по всему дому так, чтобы вы не заметили? Или хотя бы услыхали шаги…
– Я находилась в… изолированном помещении, в самом конце коридора, я ведь сказала… ну, то есть не сказала, но думала, что вы догадались. Оттуда ничего не видно – я, конечно же, закрыла дверь, как и вы закрыли бы, – и не слышно, потому что вода шумела. Поэтому и пошла смотреть. Они исчезли.
– И ничего с собой не прихватили? Или вы не потрудились убедиться в этом?
– Потрудилась, уж будьте уверены. Ничего не пропало, хотите верьте, хотите нет. Все на своих местах.
– Просто потрясающее приключение, а?
– Вы тоже так думаете? Я сразу так решила. Знаете, в моей однообразной жизни…
– Ладно, достаточно с нас болтовни. Верес!
– Я!
– Что в окрестностях?
– Все в норме, шеф. Слабое движение прохожих вне предела угрозы, в нашем направлении никто курса не держит. Две группы – два человека и три – удаляются в противоположных направлениях. Не похоже на этих: в паре – одна женщина, в тройке – две.
– Отпадает. А транспорт?
– Сейчас – никакого. Но, конечно, полчаса назад…
– Ясно, не разжевывай. Так, более или менее ясно: нас они не поджидают, предпочли скрыться. Но что-то тут не так, по ощущениям… Дом осмотрели качественно? Чердак, подвал?
– Остался только гараж, шеф. Заглубленный, есть вход из подвала, но он заперт. Вскрыть, конечно, недолго…
– Ну зачем же. – шеф даже поморщился немного. – Не станем причинять ущерб такой приятной хозяйке. Тем более что она сама нам откроет, она ведь не станет что-то скрывать. Не так ли, хозяйка?
– Пожалуйста. – Вирга кивнула. – Гараж давным-давно пустует, у меня своего транспорта нет. Там, правда, кое-какое старье свалено, которое еще не собралась вывезти, но это уж ваше дело. И кстати, дверь в гараж не заперта, там замок уже года три как испортился. Но дверь немножко западает, чтобы отворить, надо чуть приподнять ее. Ваш парень этого, конечно, не знал, вот он и подумал…
– Хорошо. Ведите туда. Вы двое – оставайтесь тут. И продолжайте просматривать окрестность.
По узкой лестнице спустились в подвал, миновали силовой шкаф, бойлер (один из визитеров в полутьме коснулся горячего бака пятерней, от боли и неожиданности зашипел, как сбежавшее молоко, но этим и ограничился; видимо, эмоциональные заявления в этой команде не поощрялись). Наконец подошли к дверце. Вирга попросила:
– Возьмитесь крепко за ручку – и вверх сперва, вверх… И на себя.
Дверца растворилась без сопротивления. И тут же шеф группы крикнул, неожиданно громко и угрожающе:
– Положить оружие! Руки за голову, выходить по одному! В случае неповиновения открываем огонь на поражение! Считаю до трех. Один!..
Виргу не очень вежливо отпихнули за спины, четыре игломета уставились в темный проем.
– Два!..
Никто не выходил, не послышалось из гаража ни слова, ни шороха…
– Три!
Все то же безмолвие сохранялось, пока один из четверых не сказал:
– Шеф, сонную гранату?
– Нет там никого, я же говорила, – молвила Вирга из-за спин.
– А вот увидим. Где там свет включается?
– От двери – слева, на уровне груди…
Через две секунды свет в гараже вспыхнул. И трое сразу впрыгнули в осветившееся помещение – все трое за полсекунды, хотя дверь была рассчитана на одного, и то не толстого. Четвертый удержал Виргу на месте, ухватив за плечо. И тут же из гаража послышалось:
– Ага! Они! Все шестеро! Эй, вы! Встать!
– Не пойму: спят они, что ли?
– Да что вы там нашли такое? – крикнула Вирга. – Я хочу видеть!
– Спят, говоришь? Сейчас выясним…
Пауза длилась не менее минуты.
– Нет, это не сон. Это… Ах, сволочи!
– В чем дело, шеф?
– Они сбросили тела. А мы не подумали вовремя… Где там эта баба? Сюда ее!
Виргу втолкнули в гараж, от деликатности в обращении не осталось ничего. И она увидела все то же: шесть тел – одетых, лежащих на бетонном полу на расстеленном, сохранившемся с машинных времен чехле. Мертвых тел?
Она на увиденное постаралась отреагировать по-женски: криком. Истошным, истерическим, невыносимым для нормального мужского слуха.
– А-а-а-а-а!.. Это вы их?..
И опять: «А-а-а-а-а!!»
Мужики до этого не унизились. Недолго постояли молча, все приличествующее случаю было, надо полагать, произнесено мысленно. Наконец главный сказал голосом, почти нормальным:
– Ну что же, так – значит, так. Даже интересно: достойные ребята.
– Шеф, а что со жмуриками – закопать, что ли?
– Ты в уме? Это не жмурики, просто физтела, они так могут лежать долго, и ничего им не станется самим по себе. Крыс тут нет, ими и не пахнет, так что… Они на этих телах как на якоре и никуда далеко от них не уйдут. Ладно, будем искать. Без своих тел они с планеты не удерут – можно, конечно, но очень хлопотно. А здесь мы их возьмем, раньше или позже. – Он окинул своих спутников взглядом. – Чем раньше, тем лучше. Хотя, конечно, сложности у нас будут. Да перестань хлюпать, хозяйка! Слушать тошно!
– Как же я теперь комнаты сдавать буду – с покойниками в гараже? Пожалуйста, уберите их куда-нибудь!
– Ладно, ладно, не надо. «Ни души!» Гладко ответила. Сдавать будешь нормально, об этих – молчи, они себя никак не проявят, запаха не пустят. Да и… Знаешь что: считай, что уже сдала. Все места сразу.
– Ко… кому же это?
– Нам. Поселимся у тебя. Не волнуйся: заплатим. Замок тут поставим свой. И будем за ними приглядывать. Да и за тобой тоже.
И как бы подвел итог словами:
– Хитрый вы народ – женщины. Не зря говорят: иная раса.
Глава двенадцатая
1
Жизнь в современных мирах характерна, кроме прочего, тем, что, вопреки старым временам, чем выше поднимается человек по лестнице успеха – политического ли, социального или экономического, – тем неуютнее становится для него мир, замешанный на высоких и высочайших технологиях, позволяющих и отследить кого угодно, ненавязчиво наблюдая за ним везде, вплоть до его собственного туалета, и разработать и реализовать комплекс действий, приводящих в конечном итоге к давно известной печальной ситуации: был человек – и нет человека.
И все же людей, пробивающихся наверх, это не останавливает, и о возможном печальном исходе этого продвижения они думают достаточно стандартно:
